8 часов самосовершенствования — и я заставлю весь мир плакать от зависти!

Пусть тоже в заплатах, но выстиранные до хрустящей белизны.

Старший брат, Шэнь Чжиюэ.

Гений с небесным духовным корнем.

Он вошел, бросил равнодушный взгляд на сестру и процедил небрежным тоном: ─ Очнулась? Отдыхай как следует и выбрось глупости из головы.

Духовный корень дается от рождения, тут хоть думай, хоть нет – толку ноль.

Шэнь Чжинин подняла на него глаза.

Брат решил, будто она расстроилась и сошла с ума от высокой температуры.

В прошлой жизни она видела немало подобных типов.

Какой-нибудь бригадир из ПТУ свысока поглядывал на рабочих со средним образованием, мня себя умнейшим человеком на заводе и существом высшего сорта.

А когда фабрика закрылась, он разучился даже гайки закручивать.

─ Братец, ─ произнесла она, ─ а ты сегодня занимался культивацией?

─ Занимался, ─ Шэнь Чжиюэ чуть приподнял подбородок. ─ С часа мао до часа ю, часик на перерыв – ровно четыре часа.

Сегодня продвинулся еще на шаг, старейшина говорит, с таким темпом к концу года смогу прорваться на среднюю стадию Конденсации Ци.

Четыре часа.

В этом мире Небесное Дао строго предписывало практикующим уделять медитациям не более четырех часов в сутки.

Нарушишь правило – и духовное сознание пронзит болью, меридианы пострадают, а в худшем случае начнется откат базы культивации.

Тысячелетиями все культиваторы беспрекословно следовали этому железному закону, останавливаясь день в день по расписанию, словно по часам.

Шэнь Чжиюэ был гением, но и он медитировал лишь по четыре часа.

Точнее говоря, абсолютно все культиваторы ограничивались четырьмя часами.

Ни у кого не хватало смелости бросить вызов законам Небесного Дао.

Высказавшись, Шэнь Чжиюэ окинул взглядом бледное лицо сестры, видимо, решив, что выразился слишком резко, и снисходительно добавил: ─ Ты тоже не вешай нос.

Пусть с тройным духовным корнем продвижение идет медленно, но при должном упорстве чего-нибудь да добьешься.

Я на досуге спрошу у старейшины, нет ли для тебя подходящей базовой техники.

Бросив это, он развернулся к выходу.

─ Братец, ─ окликнула его Шэнь Чжинин.

Шэнь Чжиюэ обернулся.

─ Возьми меня завтра с собой на тренировку, ─ попросила она. ─ Хочу постичь метод втягивания ци, позаниматься немного – глядишь, и сил прибавится, и работа пойдет быстрее.

Шэнь Чжиюэ поморщился: ─ Ты собралась культивировать?

А как же полевые работы?

Оцу одному не справиться, да и у мамы поясница болит.

Он не упрекнул ее в нехватке таланта, не стал рассуждать о пустой трате времени – его волновало лишь то, кто будет работать на земле.

Потому что в системе ценностей Шэнь Чжиюэ главной обязанностью сестры был труд, а вовсе не духовное совершенствование.

Да и культивация для нее никакой не долг – это прерогатива самого Шэнь Чжиюэ, но никак не Шэнь Чжинин.

Шэнь Чжинин видела его насквозь, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.

─ Всю работу на полях я сделаю вовремя, ─ пообещала она. ─ Отработаю свои четыре часа духовных практик после того, как закончу с делами. Одно другому не помешает.

Шэнь Чжиюэ поразмыслил и решил, что ладно уж – толку от сестры все равно не будет, пусть потешит праздное любопытство.