Белый призрак: Кто встал на пути — падёт

— Этот хмырь… кто такой? — Проигнорировав Фейсо, Ээмо подошёл к Ло И и указал на лишённого головы виконта.

— Это… — Ло И только открыл рот, как Ээмо взмахом руки прервал его.

— Забудь. Безголовых знакомиться не вожу. Всё равно потом в лицо не узнаю, — равнодушно бросил Ээмо, пустив по рядам собравшихся волну леденящей жажды убийства.

Было совершенно очевидно: Ээмо готов пойти против имперских аристократов ради защиты своих людей. Иными словами, всякий, кто посмеет поднять вопрос об этом инциденте, столкнётся лицом к лицу с Ээмо и всей «Бешеной Кровью». Каким бы высоким ни было происхождение смельчака, покуда он оставался на Равнине Байму и в Городе Тяньцзю, ему приходилось считаться с этим крупным боссом, способным одним движением руки потрясти весь город.

— А-а-а! — раздался пронзительный визг, сменившийся звуками возни и ругани.

— Что там ещё? Ло И! — На звук Ээмо повернул голову к женской половине двора. Чаша его терпения переполнилась, и приклеенная к лицу улыбка мгновенно испарилась. Какими бы ни были оправдания, вторгнуться в чужой дом в качестве гостей и залезть в покои женщин — это за гранью любых дозволенных границ. Иные, может, и пытались пугать окружающих своим высоким происхождением и сворой верных прихвостней, но на сей раз объектом стал Ээмо — человек, который сам вечно пугал других, и которого никто и никогда ещё не осмеливался запугать.

— Кто бы это ни был — убить без разговоров, — слова Ээмо вылетели словно сквозь стиснутые зубы.

— Господин Ээмо… — кто-то громко заорал, но осёкся на полуслове, потеряв способность извлекать звуки. В его горле торчал пучок всё ещё капающих влагой роз. Тяньжэнь в белоснежных одеждах стоял рядом, глядя на его застывших телохранителей, а на подоконнике сидела пустая ваза.

— Слишком шумно, — негромко произнёс Тяньжэнь. На всём этаже воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуками сбивчивого дыхания и ударов сердец.

Ради той женщины Тяньжэнь некогда бросал вызов самым жуткому врагам на континенте, а горстка мелких аристократов в его глазах не стоила и выеденного яйца.

Вскоре Ло И вернулся. По бокам от него шли две юные служанки, поддерживавшие госпожу — те самые две девушки, что прислуживали ей в покоях, причём платье одной из них уже наполовину пропиталось кровью.

— Чьи люди? — совершенно не обращая внимания на собравшихся, прямолинейно спросил Ээмо.

— Сходу не разберу, судя по всему, не из городских банд, — холодно ответил Ло И. Затесавшиеся среди толпы старожилы Города Тяньцзю заметно расслабились: накликать на себя гнев Ээмо в их планы вовсе не входило.

— Ты в порядке? — Редко когда на лице Ээмо проскальзывало выражение подлинного тепла.

— Всё хорошо, — женщина поправила то, что сейчас едва ли можно было назвать платьем — скорее, лохмотья, — и выдавила бледную улыбку. Ей казалось, что ради того, чтобы увидеть в глазах этого мужчины беспокойство о ней, пусть даже наигранное, она может умереть без всякого сожаления.

Ээмо никогда не любил эту женщину, свою законную жену за все восемь лет совместной жизни. Но это не значило, что он о ней не заботился. Все восемь лет она неотлучно следовала за ним, разделяя любые невзгоды, не жалуясь и не отступая ни на шаг. Тот, кто сам познал боль, умеет ценить чужую преданность, а потому Ээмо дорожил этими отношениями, пусть и был не в силах ответить на них взаимностью.