Белый призрак: Кто встал на пути — падёт

Перед двумя посланниками по-прежнему возвышалась огромная узорчатая дверь. На ее массивной створке красовался семицветный цветок, с которого слетали лепестки, танцуя в воздухе. В лучах золотистого заката они отливали густым сиянием. Согласно легендам, то было сияние богов.

Столкнувшись с подобным, даже видавшие виды посланники Культа Преисподней не смогли сдержать паники.

— Прекрасно, раз понимаете всю силу этой штуки. Это не то, что вы способны унести с собой, а потому покончите со всем сами — так я смогу пораньше закончить смену и отдохнуть, — неторопливо приблизившись, произнесла Шура, и ее голос гулким эхом пронесся далеко по коридорам.

— Кто здесь? Как вы сюда попали? — в один голос возопили оба посланника.

— Что за манера с порога задавать одни и те же вопросы. Я хозяйка этого места, неужели мне спрашивать у вас разрешения на вход? — с легким недовольством отозвалась Шура.

— Так ты и есть здешняя колдунья? Значит…

— Верно, все те ангелочки в белом, что пришли до вас, уже отправились на небеса окрыляться, — хихикнула Шура.

Услышав это, лица обоих посланников резко переменились, но по-разному: один метал грозные взгляды, другой же смертельно бледнел от страха.

— Ладно, время и так затянулось, я не люблю усложнять простые вещи.

С этими словами Шура взмахнула рукой и пробормотала несколько слов. Врата Запечатывания, приводившие двух посланников в благоговейный трепет, сжались до размеров нефритовой пластины и влетели ей в ладонь.

На тяжелой пластине с золотистым отливом был вырезан изящный узор: казалось, будто семицветный цветок кружится в вихре ненастья. Семь лепестков переливались всеми цветами радуги, тая в себе иллюзорную тоску и привнося в этот мир образ чистой красоты!

— Врата Запечатывания, исполняй свой долг до конца, — обратившись к зажатой в руке пластине с едва заметной грустью в голосе, промолвила Шура, после чего резко развернулась и удалилась. Позади нее оставались лишь два бездыханных старика в белоснежных одеждах.

— Вау, наконец-то и мне размяться! Эй, Мясник, я выхожу на арену, а ты даже словом не обмолвишься?

Услышав представление комментатора, Ка с восторгом вскочил на ноги. Он давно уже сгорал от нетерпения, попрыгал перед Яханем с тяжелым тесаком наперевес, а затем легкой трусцой выбежал на песок арены.

— Ни пуха ни пера, — с опозданием бросил Яхань, глядя на то, как Ка несется к центру арены, припрыгивая и вопя на ходу.

В зоне отдыха команды Леши из общей массы выделилась крепкая спортивная фигура и поднялась на ноги.

— О небесá, я не дерусь с бабами! — поморщив нос и выказав недовольство, закричал Ка, заприметив вышедшего противника.

— Сначала заслужи победу над женщиной, а потом уже глотку драпируй, — не спеша шагнула вперед Цин Цзянь.

Будучи одной из Тройки Мечников Леши, скольких противников она уже отправила навеки в эту землю лишь за то, что те пренебрежительно относились к ее женскому полу?

— Тьфу, — презрительно фыркнул Ка и, волоча за собой тяжелый тесак, зашагал навстречу сопернице. — Мелкая, смотри не реви, когда начнем лупить!