Сычэн Цянь окинул его взглядом исподлобья и бесстрастным тоном произвел распоряжение:
─ Вчера на великой церемонии жертвоприношения Небу порядок проведения был сложным, а утварей и поздравительных текстов оказалось немало. Поскольку сегодня у тебя дел нет, отправляйся в хранилище, разбери всю относящуюся к делу документацию, привей к порядку и занеси в реестр, да смотри не допусти оплошности.
─ Слушаюсь, подчиненный исполняет приказ, – с предельной почтительностью ответил Линь Мо, а в душе при этом ликовал.
Разобрать документы, свести их в реестр.
Да это же прекраснейший повод побездельничать!
Хранилище – место уединенное, куда никто не заглядывает, оно как раз предоставит ему возможность побыть в одиночестве и подумать.
─ Мм, – сычэн Цянь удовлетворенно кивнул и, будто вспомнив что-то еще, добавил: – Да, тот цзаньлилан по фамилии Ван, что прибыл вместе с тобой, сегодня взял отгул по болезни. Работу, что была у него на руках, тоже возьми на себя.
Сердце Линь Мо резко ухнуло вниз.
Отгул по болезни?
Сохраняя невозмутимый вид, он поднял голову, изобразив на лице ровно столько удивления, сколько требовалось: ─ Цзаньлилан Ван… заболел?
Уголки губ сычэна Цяня скривились.
─ Кто его знает.
С этими словами сычэн Цянь взмахнул рукавами и чинно удалился.
Линь Мо остался стоять на месте, но спина его уже покрылась холодным потом.
Ван Цзин влип в неприятности.
Так называемый «отгул по болезни» – всего лишь благовидный предлог.
Человек, который еще вчера пыхал здоровьем и громогласно заявлял о намерении получить титул князя и занять министерский пост, сегодня вдруг слёг?
Кому вы рассказываете!
Боюсь, прямо сейчас Ван Цзин в каком-нибудь мрачном и сыром подвале вместе с сыщиками палаты стражи и разведки увлеченно обсуждает тему «Грандиозные события ближайших тридцати лет».
Линь Мо глубоко вдохнул, подавил волнение в груди и быстрыми шагами направился в сторону хранилища.
Он должен немедленно, сию же секунду выработать для своего выживания свод правил поведения, доведенный до абсурдного совершенства.
Хранилище Тайчансы больше напоминало забытую всеми свалку.
Огромные книжные стеллажи были завалены покрытыми толстым слоем пыли бамбуковыми дощечками и пожелтевшими свитками, в воздухе висело бесчисленное множество мельчайших пылинок, отчего при каждом вдохе в горле начинало жжечь.
Линь Мо с трудом затворил тяжелую деревянную дверь, отрезая себя от всех внешних звуков.
Он не стал сразу приниматься за разбор бумаг, а отыскал относительно чистый угол.
Выудил из-за пазухи помятый лист грубой бумаги, со стола неподалеку взял старую кисть с облезлым ворсом и обмакнул ее в почти высохшую тушь.
Ему нужно было это записать.
Нет! Твою мать!
Какого черта я вообще собрался писать?!
Стоило немного пообщаться с Ван Цзином, как собственный разум будто притупился.
Линь Мо отбросил бумагу в сторону.
И принялся чертить пальцем по столу.
«Железные правила выживания Хунъу»
Первое: никому и никогда не позволяй догадываться, что ты не из этой эпохи.
Ни перед кем не произносить никаких «опережающих время» речей, ни в какой обстановке не выказывать «современности».