Бред! За одну трапезу в Шасяни с меня содрали 180 тысяч?!

─ Господин Ян, вы же понимаете, что предложенная компанией схема «N+1» – это стандарт индустрии. Что касается обналичивания опционов, то по правилам компании неисполненная часть при увольнении аннулируется. А соглашение о неконкуренции – это важный инструмент защиты коммерческой тайны, мы не можем делать исключение ради одного человека.

Услышав это, Ян Чунъу усмехнулся и достал из папки еще пачку бумаг.

─ Директор Линь, вы про эти правила?

Он разложил бумаги на столе одну за другой.

На первом листе была изданная когда-то компанией «Программа стимулирования ключевых талантов», где черным по белому значилось: «Опционы после начисления действуют бессрочно и не зависят от факта увольнения».

На втором листе был текст соглашения о неконкуренции, где он обвел красной ручкой пункт: «Сфера неконкуренции не может расширяться бесконечно и не должна превышать разумно необходимых пределов».

Третьим листом была распечатка статьи 47 Закона о трудовом договоре, касающаяся расчета выходного пособия, – этот фрагмент он тоже выделил красным.

Видя такую подготовку, Линь Цинъюань поняла, что дело будет трудным. Оппонент был настроен идти против компании до победного конца.

─ Господин Ян, вы хотите окончательно испортить отношения? Вы же знаете, что у нас профессиональный юридический отдел, судиться с нами вам невыгодно.

Ян Чунъу кивнул:

─ Знаю, прекрасно знаю.

─ Именно потому, что я это знаю, я больше не могу молча глотать обиды. Я десять лет был в компании «внуком» на побегушках, с какой стати мне уходить за какой-то «N+1»!

─ Признаю, раньше я был трусом и слабаком. Начальство орало на меня – я терпел, коллеги сваливали на меня свои косяки – я разгребал, заработал грыжу межпозвоночного диска от переработок – я стискивал зубы и пахал.

─ И не потому, что я мазохист, а потому, что вы, люди, знали: у меня ипотека, семья, старики на иждивении. Знали, что я вынужден терпеть, а значит, меня можно безнаказанно унижать! Можно унижать нас, возрастных сотрудников! Ставить на то, что мы не посмеем сопротивляться!

─ Но даже при том, что я так терпел и так старался быть послушным, компания решила меня зарезать. Нашли первый попавшийся повод, чтобы вышвырнуть вон. Я не могу этого принять.

─ Вчера вечером я все осознал. Раз вы не считаете меня за человека, значит, я сам им стану!

─ Если компания хочет судиться, я пойду до конца!!!

Линь Цинъюань была ошарашена этим напором. Она только хотела раскрыть рот, чтобы успокоить его.

Но Ян Чунъу внезапно вытащил из кармана рубашки диктофон и положил на стол.

─ Весь сегодняшний разговор я записал.

─ Директор Линь, вы глава HR-отдела и должны понимать лучше меня: если я отправлю эту запись вместе с этими документами в комиссию по трудовым спорам и заодно разошлю копии знакомым журналистам, какие будут последствия?

Лицо Линь Цинъюань окончательно изменилось.

─ Господин Ян, вы угрожаете компании?

─ Не угрожаю.

Ян Чунъу покачал головой:

─ Я просто хочу, чтобы вы поняли одну вещь, директор Линь. Вы ведь тоже наемный работник. Сегодня вы сидите в этом кресле, занимаетесь «оптимизацией» того и этого, чувствуете себя могущественной, верно? Но задумывались ли вы когда-нибудь, что будет, когда вы достигнете моего возраста, когда у вас появятся семья и обязательства? В тот день, когда вы перестанете быть выгодной для компании, не выставят ли и вас за дверь с клочком бумаги в руках?