Десять дней до конца

Слегка поглаживая подбородок, Цы Сяо пробормотал себе под нос:

— Эти три иероглифы находятся на другой стороне рукояти Хань Имо. Иными словами, когда его пронзили, он никак не мог знать название этого меча. Но с чего вдруг он заговорил о Мече Семи Чернот?

— По-моему, ход твоих мыслей весьма странен, — покачав головой, произнес полицейский Ли. — Зачем забивать себе голову названием какого-то орудия убийства? Разве сейчас не должны волновать причины смерти Хань Имо?

Цы Сяо бросил взгляд на полицейского Ли и продолжил:

— Когда Хань Имо убивали, было уже светло. Даже если он спал, от столь тяжелой раны он непременно открыл бы глаза. Теоретически, он должен был увидеть убийцу, однако он не проронил о нападавшем ни слова, зато дважды упомянул Меч Семи Чернот. Разве это не странно?

— Но ведь он назвал твоё имя… — тихо произнесла стоявшая неподалеку Сяо Жань. — Каким бы ни был этот меч, Хань Имо действительно первым делом выкрикнул твоё имя…

— И что с того? — спросил Цы Сяо.

— А то, что ты убийца… — робко проговорила Сяо Жань, прячась за спину полицейского Ли и не смея смотреть на Цы Сяо.

Цы Сяо не стал оправдываться и лишь пристально смотрел на Сяо Жань, словно пытаясь понять: эта женщина — истинная убийца или просто круглая дура.

— К тому же наш товарищ мертв, а ты совсем не скорбишь, зато преспокойно тут рассуждаешь! Но ведь ты — лжец! Какая польза от твоих рассуждений?! — почти со слезами в голосе выкрикнула Сяо Жань. — Кто из нас тебе поверит?

— Скорбь? — Цы Сяо нахмурился, словно чего-то не понимая. — Ты хочешь сказать… я должен скорбеть о человеке, с которым едва был знаком и суток?

— Ты такой хладнокровный, поэтому я и говорю, что ты похож на убийцу! — Сяо Жань повысила голос. — Разве ты не собирался уйти вчера вечером? Зачем тебе понадобилось обязательно ночевать здесь? Если подумать, ты ведь специально остался, чтобы совершить убийство!

К этому моменту Цы Сяо в общих чертах понял: стоящая перед ним женщина, может, и не убийца, но глупа до предела.

В той первой комнате она ведь тоже вовсю орала что-то вроде: «С чего это нам верить этому лжецу?»

Всякая логика для неё не имела никакого значения — она верила лишь в тот исход, в который ей хотелось верить.

Цяо Цзяцзиню слушать это уже надоело, и он бросил Сяо Жань:

— Эй, бестолковая девчонка, если не любишь шевелить мозгами, не перебивай людей. По-моему, лжец рассуждает вполне здраво.

— Но вы-то трое изначально не были хорошими людьми! — обиженно возразила Сяо Жань. — У нас тут человека убили, и вы трое — главные подозреваемые! Ну и что, что я глупая? Даже будучи глупой, я бы не стала делать зла!

Эти слова были адресованы не только Цы Сяо — они в равной степени касались и Цяо Цзяцзиня, и стоявшей рядом Тяньтянь.

И впрямь: их троих изначально трудно было назвать хорошими людьми.

Цы Сяо кивнул и ответил:

— Ты абсолютно права.

Он бросил осматривать тело и огромный меч, медленно поднялся на ноги и произнес:

— Больше нет смысла продолжать. Это я убил его.

Услышав столь прямое заявление Цы Сяо, окружающие застыли с бесстрастными лицами.