Гробокопатель: Зеркало Сюаньмин

— Чего цепляетесь, уберите руки! — сказал я.

Тетка не отпускала, лишь подмигнула мне и тихо прошептала:

— Парень, вечером будет программа — пальчики оближешь.

Я окинул ее взглядом: лет сорок-пятьдесят, лицо в морщинах. Если такие, как она, будут выступать, то это будет действительно забористо. Я нахмурился, с силой выдернул сумку из ее рук и, не оглядываясь, направился к остановке, чтобы сесть на двойку до педагогического института.

В те времена у людей еще не было привычки ждать зеленого света. Все просто сбивались в кучу и шли через дорогу, невзирая на машины. И вот, идя в толпе, я услышал, как кто-то зовет Шуньцзы.

Моя фамилия И, полное имя И Шуньчжи — И как в игре в го, Шунь как в слове успех. А Шуньцзы — это детское прозвище. Оно было таким распространенным, что я даже не подумал, что зовут меня, но из любопытства обернулся.

— Шуньцзы! Эй! Шуньцзы, сюда!

Присмотревшись, я узнал друга детства Сунь Фушэна. Он сидел в своем белом Альто, высунув из окна здоровенную голову, и махал мне рукой.

— Эй, Шуньцзы, сюда, сюда!

Я подошел и в шутку ударил его кулаком в грудь, расхохотавшись, и сложил ладони в приветственном жесте:

— Фушэн улян тяньцзунь. Даос, ты что, променял своего быка на машину?

Сунь Фушэн открыл багажник и забрал мою сумку:

— Машина — это хорошо! Гляди, какие фары яркие, куда там трехколесному! Даосский предок говорил: пусть свет фар горит вечно, освещая путь в будущее.

Я рассмеялся:

— А предок-то знает, что ты превратил свет души в свет фар? Ты где таких слов набрался, к экзаменам готовишься?

Пока мы болтали, сумка упала в багажник. От давления на боку разошелся огромный разрез, и оттуда посыпались зубная паста, щетка, пакетики с шампунем. Мы оба застыли, переглянулись, а потом уставились на аккуратный разрез на сумке.

Черт возьми, сумку распороли, а я и не заметил. Она была темно-коричневая, пока я держал ее в руках, разрез был вертикальным и не бросался в глаза, а стоило положить — и ткань разошлась. Я лихорадочно перерыл вещи. Черт, кроме кошелька ничего не пропало.

— Шуньцзы, что пропало?

— Кошелек.

— Много денег было?

— Да сотни две-три.

Он сокрушенно вздохнул:

— Забей на кошелек. На вокзале столько воров, пара сотен того не стоят.

Я промолчал, думая о том, что дело не в деньгах. В кошельке лежала фотография и древний нефрит, который подарила Сяо Вэй. Это было куда важнее денег. Кто-то спросит, почему я не носил такую ценную вещь на шее? Отвечу тремя словами: это к несчастью.

Я рассказал обо всем Фушэну, и тот закричал:

— Ты что, идиот? Нефрит времен династии Хань, и ты не держал его при себе? Да ты знаешь, сколько он стоит? Вспоминай, где ты мог его оставить! Как это случилось?

Я подумал: если бы я знал, как это случилось, я бы его не потерял. Голова раскалывалась. Я лихорадочно вспоминал: всю дорогу ехал на жестком сиденье, сумка была маленькой, там лежали только кошелек, зарядка и пара летних футболок. Зная, сколько воров в поездах, я даже в туалет ходил, прижимая ее к груди. Утром умылся и положил щетку с пастой внутрь — как я мог потерять его в пути? Выйти из поезда и потерять — тем более невозможно, я ведь только что сошел. И сумка всё время была у меня в руках.