Гробокопатель: Зеркало Сюаньмин

Стоп. А как же та тетка?

Сунь Фушэн толкнул меня локтем:

— Эй, Шуньцзы, где потерял-то?

Я захлопнул багажник и потянул его за куртку:

— Поехали!

Он чуть не повалился:

— Куда? Не тяни за куртку, это же фирменная, Бенеттон!

Я сказал ему не умничать, иначе кошелек точно не найти. Мы, не глядя на светофор, рванули через дорогу. Автобус позади резко затормозил, проскользил несколько метров по снежной каше и остановился. Водитель высунулся из кабины и принялся орать на нас:

— Жить надоело? Вы что, на похороны торопитесь, придурки!

Глава 2

У вокзала сновали люди — головы теснились одна к другой, будто обгорелые спичечные головки, связанные в пучок. В этой густой толпе и след простыл той тётки-носильщицы.

Я уставился на мельтешащие «спички» и, чертыхнувшись про себя, рассказал Сунь Фушэну, как эта тётка только что уволокла мою сумку.

Сунь Фушэн сказал:

— Ты не парься, смотри на меня.

Я думал, он собирается звонить в полицию или искать знакомых по криминальной части, чтобы помочь мне отыскать пропажу.

Но не ожидал, что Сунь Фушэн, подбоченившись, словно заправский хулиган, заорёт на всю толпу:

— Гондон бы тебе в глотку, местный, а ворует! Да чтоб твои предки слепли восемь поколений подряд! Сумку режешь? А чего хуй тебе не отрезали, мразь?..

Не знаю, у всех таксистов язык подвешен, но Сунь Фушэн орал звонко и громко.

Концентрация мата зашкаливала — всякие там органы сыпались из него, как из рога изобилия. Он крыл на чём свет стоит, от матриархата до восьмого колена, перебирая всех тёток, бабок, сестёр — и ни разу не повторился.

Эх, словами не описать.

Все на нас уставились. В последний раз меня так разглядывали на линейке в седьмом классе, когда я признался в любви учительнице английского.

Стоять рядом с ним было немного стыдно, но внутри всё ликовало. Ха-ха, Фушэн, благодетель-небожитель, лучший «ротозаменитель» из всех!

Окружающие, услышав его крики, смекнули, что орудует карманник. Кто-то полез проверять карманы, кто-то — свои сумки. Обокраденные, матерясь, вторили Сунь Фушэну, а те, кого не тронули, с облегчением выдохнули, но кошельки зажали покрепче.

Туристы, которые ещё не ушли, возмутились, прижимая к себе деньги:

— А что, по-вашему, всех приезжих воровать надо?!

В этот момент я заметил знакомую фигуру.

Та самая «упитанная» тётка стояла боком к нам и, похоже, собиралась выскользнуть через боковой выход.

Тут уж мне стало не до приличий. Я заорал:

— Стоять!

И, изо всех сил расталкивая народ, рванул к ней. Сунь Фушэн, увидев, что я сорвался, бросил ругаться и плотно пристроился за мной.

Людей было слишком много, и мы двигались против основного потока, который валил на выход. Мы как два медведя в кукурузном поле: толкнём на восток — нас отжимает на запад, толкнём на запад — толпа отбрасывает назад.

Я видел, что тётка вот-вот выскочит через боковую дверь, и покосился на клумбу. Её ограждение было сложено из красного кирпича, высотой с полметра, шириной в два кирпича. Оно тянулось вдоль стены до самого бокового выхода.

Я развернулся к Сунь Фушэну и сказал: