Приёмная мать из праведного пути хочет признать родство, а мачеха из демонического культа в слезах

Желая покрасоваться, маленький Ухо выдал тогда еще одно стихотворение.

Пэй Ваньчжуан продолжила:

─ Стихи хороши, да только уступают тем, что сочинил я…

Янь Ухо моргнул.

Пэй Ваньчжуан казалось невероятно забавным и милым происходящее, и она тихо пропела те самые стихи, что некогда слышала от маленького Ухо:

─ Осенняя луна над озером зеркальна и чиста, водная гладь безветренна, словно неточеный диск.

─ Издали любуюсь зеленью вод и гор Дунтина, словно зеленая улитка покоится на серебряном блюде.

Янь Ухо лишился дар речи.

Да это же «Любуюсь озером Дунтин» Лю Юси! То ли из программы четвертого, то ли пятого класса начальной школы!

Он вытаращил глаза и несколько долгих мгновений в упор вглядывался в Пэй Ваньчжуан…

Неужели он встретил здесь земляка?

Янь Ухо слегка заволновался, сглотнул слюну и решил проверить почву:

─ Люблю тебя, идущего в одиночку по темному переулку…

Он не сводил глаз с лица Пэй Ваньчжуан, ловя малейшую перемену в её выражении.

Пэй Ваньчжуан склонила голову набок и с недоумением уставилась на него, а в её персиковых глазах плескались сплошные вопросы.

─ Что это? Песенка какая-то?

Янь Ухо пялился на неё еще с полминуты: нет, не попаданка, шифровку не поняла. Выходит, просто совпадение. Похоже, сестрица-местница – местный аналог Лю Юси!

Только вот вряд ли ей удастся написать «Памятную записку о скромной обители»…

─ Пустяки, так, взбрело в голову… ─ отмахнулся он.

Они плавали по озеру Синъюэ всё утро, любуясь водными пейзажами, а ближе к полудню направились в знаменитый столичный ресторан «Журавль», чтобы отведать местных деликатесов.

Фирменным блюдом заведения значилось приготовление одной рыбы двумя способами: живую рыбу резали прямо на глазах у гостей, а повар ловкими движениями срезал с рыбьего брюха нежнейшее филе, тонкое как цикадиновое крылышко, и выкладывал его на колотый лед для сохранения свежести.

Стоило обмакнуть кусочек в соус из соевой поливки, имбирной соломки и волокон таро, как он таял во рту – прохладный, нежный, поистине исчезающий на языке!

Следом за сырой рыбой подавали наваристый молочно-белый суп, сваренный на медленном огне из оставшихся рыбных костей с добавлением нежного тофу… Глоток горячего бульона растекался по телу блаженным теплом, сполна оправдывая поговорку о том, что нет лучше средства разогнать сытную трапезу.

Пэй Ваньчжуан сидела напротив и с нескрываемой нежностью наблюдала за тем, как юноша с довольным видом уплетает угощение, походя на жадного щенка, время от времени позволяя губам растягиваться в улыбке.

Янь Ухо почитал нынешнее свидание безупречным: потрясающая зрелая красавица рядом, изысканная еда, развлечения, да вдобавок проявления заботы. Мысленно он прикинул, что если агентурные будни пойдут в таком ключе, он наверняка забудет обо всем на свете и ему вовсе не захочется возвращаться на озеро Синъюэ.

Половина дня пролетела незаметно. У алтаря меча Шуйюнь у Пэй Ваньчжуан оставалось немало дел, так что им пришлось расставаться с тяжелым сердцем.

Оба даже не заметили, как на втором этаже чайной лавки на другой стороне улицы за оконной занавеской пряталась Пэй Шуюнь, наблюдая за каждым мгновением их водной прогулки и совместного обеда.