Приёмная мать из праведного пути хочет признать родство, а мачеха из демонического культа в слезах

─ В Циньчжоу? Чего ее туда понесло?

─ Управленца местного прикончить.

─ Чего? ─ Янь Ухо резко повернулся к ней. ─ Озеро Синъюэ теперь снова заказными убийствами промышляет?

Мин Цяньцянь забубнила: ─ Да чинуша тот – сплошная гнида, прикрывается кем-то в столице, управы на него нет. На днях он довел до смерти нескольких простых девчонок, наставница разъярилась, сама туда смоталась – говорит, лично голову ему снесет.

Янь Ухо помолчал пару секунд и спросил: ─ А когда она вернется-то?

─ Дней через три-пять, полагаю.

─ Через три-пять? ─ Янь Ухо покрутил в пальцах злосчастные монеты. ─ И чем мы все это время питаться будем?*

Мин Цяньцянь ткнула в него пальцем и заявила с железобетонной уверенностью:

─ Так ступай найди какую-нибудь работу, заработай честно. Я все-таки девица благородная, негоже мне перед людьми лицом светить.

К ужину Янь Ухо, зажав в кулаке последние гроши, сбегал на рынок и купил пару лепешек.

Мин Цяньцянь вскипятила во дворе котел воды, набросала туда подгнивших капустных листьев – вот и вышел ужин: по миске жидкого варева на брата.

Янь Ухо обломил половину лепешки, окунул в похлебку, отправил в рот, пожевал пару раз и тут же скривился.

Днем еще лакомился рыбной нарезкой да молочным бульоном в ресторане «Журавль», а к ночи перешел на помои. Какая контрастна-то…

Мин Цяньцянь уплетала за обе щеки – только за ушами трещало. Умяла миску за миску, а лепешку крошила мелкими кусочками и макала прямо в юшку.

Глядя на ее аппетит, Янь Ухо лишь тяжело вздохнул.

─ Тебе совсем не противно?

─ Когда жрешь охота – любое блюдо за деликатес сойдет, ─ пробормотала она с набитым ртом. ─ Ешь давай, братец, завтра у нас и таких лепешек может не оказаться.

Янь Ухо вздохнул и уткнулся носом в сухую сдобу.

Истинная правда: от бедности к богатству перейти легко, а вот обратно – сущая мука. Днем пировал с ослепительной красавицей, а вечером грызет слякоть с девчонкой-лицемеркой. Так дело не пойдет, завтра поутру кровь из носу придется подработку подыскать – хоть на пару дней, лишь бы брюхо набить.

Покончив с ужином, Янь Ухо вернулся в горницу. Стоило ему прилечь, как в оконную раму тихонько постучали.

Тук-тук-тук.

Он перевернулся, распахнул створки – на подоконнике сидела белоснежная пухлая птаха, точь-в-точь как Танъюань. В клюве она держала крошечный бамбуковый тубус и лукаво моргала круглыми глазами-бусинами.

Янь Ухо протянул руку, вытащил записку и развернул. Перед глазами запестрел изящный почерк Пэй Ваньчжуан: «Малыш~ что на ужин ел?»

Разве ж он признается, что давился похлебкой из объедков? Пришлось отделаться туманными отговорками.

Перебросившись с пернатым вестником парами фраз, он почувствовал, как накатывает волна дремоты. Отвечать больше не стал и провалился в тяжелый сон.

В сновидениях перед ним чередой пронеслись все три года затворничества.

Обителью его служила естественная пещера на самом дне озера Синъюэ, в глубине которой была выручена глухая каменная келья. Время от времени наставница отправляла туда смертников с нехитрой снедью. Задачей Янь Ухо было перебить всех узников, выбросить тела из пещеры, а провизию оставить себе.