Рейдеры Сопряжения

Он протянул красную книжечку через щель под решетками. Толстые пальцы с невообразимо ярким, длинным маникюром подцепили, открыли. Глазки стали вглядываться в текст.

— Пойдет, — буркнула она и провела по бумаге устройством неизвестного предназначения, напоминающим сканер. — Так, дата есть, имя есть… А брамфатура? Где название брамфатуры твоей?

— Брамфатуры? — он непонимающе склонил голову набок.

— Понятно… — раздраженно вздохнула женщина. — Рич! Глухие все стали… — он нажала на кнопку на рации, накрытой узорчатой вязаной салфеткой. — Рич! Ты где его скрутил? Прием.

— На вокзале. Прием.

— Ну ясное дело что не в ресторане! На каком вокзале?! Прием!

— Грузовой, на пересечении Брумфойт и РЦФ. Прием.

Паспортистка вздохнула, потерла виски. Ее ладонь легла на мышку, глазки стали вглядываться в экран большого, “пузатого” старомодного монитора компьютера.

— Когда ж вас уже учить начнут… Приезжаете и приезжаете, а даже брамфатуру свою не знаете… Та-а-ак… На поезде приехал же?

— А? Да, да, на поезде.

— Угу, ну вот. Шаданакар. Так бы сразу. Как можно название своей родины не знать?

— У меня родина Россией называется, я про Шаданакар впервые слышу.

— То, что вы там в государства играетесь — сугубо ваши проблемы, молодой человек. Как хотите называйтесь, только брамфатура ваша с начала времен называется Шаданакар, и это не я тут придумала. Вы в очередь на желание вставать будете?

Вот оно. Сердце забилось быстрее. Юноша было уже подумал, что все это сказки, что нет никакой возможности загадать желание. Но нет — ему предложили его загадать. Нужно лишь дождаться своей очереди. Все, как ему и рассказывали.

— Д-да, конечно! Я за этим и приехал, вообще-то.

— Ну-ну… — вздохнула в ответ женщина, стуча длинными ногтями по клавишам. — Так, держите. Это монад-идентификатор, не потеряйте, за новый пошлину платить будете.

Он взял с проема под решеткой небольшое устройство, не больше старомодного пейджера. На крохотном монохромном экране было всего две строки — на одной набор букв и цифр оставался статичным, на другой, пониже, каждую секунду менялся.

— Повернитесь к камере. Глаза закройте. Рот откройте. Подумайте о самом ярком воспоминании в жизни. Идентификатор держите перед собой.

Из устройства у стены раздался щелчок. Старый принтер по ту сторону кабинета заскрипел, зажужжал, печатая один большой лист бумаги. Женщина оторвала от него половину, протянула новоприбывшему.

— Это акупунктурная карта вашей монады. Не потеряйте.

На листе бумаги было изображение человеческой фигуры с двух сторон, а на ней — узоры, сходящиеся в определенных точках.

— И что мне с ней делать? — непонимающе взглянул на женщину пришелец.

— Я же ясно сказала — НЕ ПОТЕРЯЙТЕ. Все. Свободны.

— Серьезно? Это все? А куда мне идти, где в очереди стоять?

— С вами свяжутся. Давайте, шагом марш отсюда.

Юноше оставалось лишь подхватить свою жестяную банку под мышку и под неодобрительные взгляды полицейских вокруг выйти, наконец, на улицу. Туда, куда он так стремился попасть. В Сопряжение.

Город невозможных масштабов захлестнул его волной всевозможных ощущений. Запахи, звуки, вид — маленького, незначительного человечка окружали плоды трудов тысяч миров, миллиардов душ, положивших свою жизнь на постройку чего-то настолько грандиозного. Гигантские небоскребы своими тонкими шпилями, пагодами и куполами тянулись вверх, к центру всего. А вместо неба — все тот же бесконечный город. Словно он сейчас находился не на поверхности планеты, а в ее изнанке, на внутренней стороне сферы, каждый клочок которой был освоен и застроен людьми. А там, в самой вышине, куда тянулась вся эта цивилизация — титанических размеров сфера из множества вращающихся колец, пульсирующая, вспыхивающая ярким, бесцветным светом.