Странные истории Банвольданга

Внутри царил полумрак.

Первым делом в глаза бросилось бесчисленное множество вещей.

Одна стена была сплошь уставлена старинными книгами, а повсюду вокруг громоздилась разнообразная мебель и антиквариат. Запах старой мебели и старой бумаги. Тонкий аромат туши для каллиграфии. В обычное время это показалось бы затхлым и пыльным, но сейчас в воздухе странным образом чувствовалась свежесть. Словно сковавшая грудь духота наконец отступила и позволила вздохнуть полной грудью.

И вскоре стало понятно, откуда взялась эта свежесть.

Здесь их не было видно.

Чернильно-чёрных сгустков, сбивающихся по углам, где бы он ни оказался. Уродливых комков, свисающих с потолка. Лиц, то и дело украдкой выглядывающих из окон. Ничего подобного здесь не было.

Поразительно.

Ю Дан поставил коробку с тортом на стол и сделал шаг вглубь комнаты.

Лишь тогда он заметил.

В углу кто-то недовольно бубнил.

— Да пропади оно пропадом! Опять чуть не запнулся и не растянулся! Взять бы да сжечь всё к чертям!

Сверля взглядом высившуюся перед ним гору ветхих книг, ворчал угрюмый мужчина средних лет. Одетый в чогори с безрукавкой-кхведжа, с веером в руке, он выглядел точь-в-точь как янбан из богатого дома.

— И так места для товара не хватает! Да почему они совсем не продаются-то, а?!

— Подумайте с точки зрения здравого смысла.

Резкий голос донёсся из глубины помещения: это ответила протиравшая чашку девушка, которая стояла в чайной зоне среди тесно расставленных столиков и стульев.

Она выглядела столь же необычно, как и этот мужчина. То ли воинское облачение, то ли служебная форма — словом, наряд будто из исторической дорамы, а на поясе красовался старинный меч.

Волосы цвета воронова крыла были небрежно связаны, словно мешали ей, а в том, как она одну за другой вытирала и убирала недешёвые с виду чашки, не чувствовалось ни капли изящества. И всё же это была барышня с леденящей, приковывающей взор красотой.

— «Ежемесячная восточная живопись»! Кому сдалась эта макулатура, от одного названия которой в сон клонит? Предложи им миллион вон в придачу, чтобы забрали, и то откажутся, а вы сами миллион выложили, чтобы притащить это сюда! Вот потому вас, братец, и считают лёгкой добычей для обманщиков на весь белый свет. Пока не избавитесь от этого барахла, будете трижды в день хлебать один лишь рисовый отвар, так и знайте.

Девушка окинула его острым взглядом, и в её раскосых, по-кошачьи приподнятых глазах вспыхнул холодный синий огонек.

Судя по всему, мужчину где-то облапошили, и он сдуру купил эту стопку залежалых журналов. Слой пыли на них лежал такой, что сразу было ясно: продать их не выйдет ни за что на свете.

— Теперь нам конец, — печально пробормотала девочка, возившая по полу шваброй. Ей было лет четырнадцать-пятнадцать, одета она была схоже с девушкой, а ясные, с отчётливыми зрачками глаза и пухлые белые щёчки делали её очень милой.

— «Ежемесячную восточную живопись» никто никогда не купит. Сестрица больше никогда не сварит дяде нормальной еды, дядя зачахнет от истощения на одном отваре и умрёт. А нам теперь всю жизнь придётся перелезать через эту гору макулатуры. И не пройдёт и десяти лет, как мы все заработаем артрит и будем ходить с палочками.