Змея, цветок и тигр

Это точно было делом не человеческих рук.

— Что… что вообще происходит?

— Не знаю. Это ещё предстоит выяснить.

Хи Со коротко ответила, скрывая усталость, и поднялась. Почему появляются такие знаки, она сказать не могла, но ясно было одно: что-то началось.

Быстро вернувшись в комнату, Хи Со порылась в чемодане. Достала несколько листов ханчжи 1, огляделась и первым делом пошла к входу в люкс.

1 Ханчжи — традиционная корейская бумага ручной выделки; используется и в обрядах.

Управляющая Чо с испуганным лицом наблюдала за ней в нескольких шагах позади.

— Что… барышня, что вы собираетесь делать?

— Подождите.

Зажав несколько раз сложенную бумагу между пальцами, Хи Со тихо забормотала. Легко прочитав молитву, она подожгла край листа зажигалкой. Не осквернённая бумага мигом вспыхнула и взлетела вверх.

Хи Со следила взглядом за бумагой, что покачивалась в воздухе, будто в танце.

— Ай!

Управляющая Чо в ужасе коротко вскрикнула. Плывшая вверх бумага вдруг рухнула на пол, будто её сбило ветром с дождём.

Глядя на бумагу, остывшую так, что не найти и искры, Хи Со окаменела лицом.

На то, чтобы успокоить перепуганную управляющую Чо и очистить весь номер, ушёл целый день.

Ким Чже Он вернулся уже ближе к полуночи. Увидев побледневшее лицо управляющей Чо, он, кажется, что-то понял, но ничего не сказал. Сославшись на усталость, он отказался от ужина и ушёл к себе.

Похоже, он тут же уснул: на первом этаже стояла тишина.

Хи Со несколько раз велела управляющей Чо держать язык за зубами.

Сколько ни думай, за этой чертовщиной наверняка стоял Ким Чже Он. А раз так, показывать тому, кто всё подстроил, свою растерянность не хотелось.

Но зачем?

Понять замысел Ким Чже Она было невозможно. Всё это время в Корее прикидываться нормальным человеком — и вдруг решить меня напугать? Каким-то кровавым фонтаном и протухшей едой?

Если это и правда его рук дело, ясно одно: Ким Чже Он сильно её недооценил.

— Нет. Нет, не то.

Но в конце концов Хи Со покачала головой.

Ким Чже Он был не из тех, кто затевает что-то ради такой мелочи. Он ведь до сих пор не выдал своей одержимости никому, кроме Ким Чжон Хёпа.

Чтобы такой осмотрительный дух устроил всё это лишь ради того, чтобы её напугать, — бессмыслица.

…А что, если.

А что, если Ким Чже Он хотел…

Хи Со уставилась на дверь его комнаты и прикусила губу.

Что, если всё, что он показывал до сих пор, — ложь? Усыпил бдительность и привёз меня туда, где сможет убрать меня без следа.

Дубай был самым дальним местом от глаз и ушей Ким Чжон Хёпа. Как Ким Чжон Хёп подготовил Хи Со, чтобы избавиться от духа, так и дух вполне мог задумать то же самое.

Я слишком легко поехала.

Она уезжала из Кореи не с пустыми руками, но такого не предвидела. И это при том, что лучше других знала: верить всему, что говорит дух, нельзя.

— Точно, попала под чары.

— Под чьи это чары?

Хи Со едва проглотила вскрик и прикусила язык. Какой бы храброй она ни была, от голоса прямо над ухом вздрогнешь.

— Ты? Ты же говорил, что отдыхаешь…

Хи Со, буравившая взглядом дверь хозяйской спальни, обернулась, изо всех сил изображая спокойствие. И, обернувшись, застыла и вспыхнула глазами. Прямо у неё за спиной, в совершенно непристойном виде, стоял Чже Он и разглядывал её.