Любовь, потерянная во времени

Одиннадцатый нахмурился, но понимал правоту Лина. Он молча уставился на узкие полосы света, падающие сквозь бамбуковую штору, затем резко поднял голову и принял решение:

Одиннадцатый нахмурился, но понимал правоту Лина. Он молча уставился на узкие полосы света, падающие сквозь бамбуковую штору, затем резко поднял голову и принял решение:

— Я вернусь сюда не позднее, чем через два дня.

— Я вернусь сюда не позднее, чем через два дня.

— Хорошо, — медленно проговорил Лин. — Береги себя.

— Хорошо, — медленно проговорил Лин. — Береги себя.

Одиннадцатый кивнул в знак согласия, затем добавил:

Одиннадцатый кивнул в знак согласия, затем добавил:

— Вот только неизвестно, согласится ли она поехать с нами?

— Вот только неизвестно, согласится ли она поехать с нами?

Глубокий, непостижимый взгляд Лина скользнул в сторону внутренних покоев:

Глубокий, непостижимый взгляд Лина скользнул в сторону внутренних покоев:

— Она разумна. Если все объяснить понятно, она поймет.

— Она разумна. Если все объяснить понятно, она поймет.

— Пойду, проверю, проснулась ли она. — Одиннадцатый развернулся и шагнул во внутренние покои. Там он увидел Цинчэн, сидящую на кровати, обхватив колени руками. Она смотрела на них, вошедших друг за другом, без видимого удивления.

— Пойду, проверю, проснулась ли она. — Одиннадцатый развернулся и шагнул во внутренние покои. Там он увидел Цинчэн, сидящую на кровати, обхватив колени руками. Она смотрела на них, вошедших друг за другом, без видимого удивления.

Одиннадцатый удивился:

Одиннадцатый удивился:

— Э? Когда ты проснулась?

— Э? Когда ты проснулась?

Взгляд Цинчэн был спокоен, она улыбнулась:

Взгляд Цинчэн был спокоен, она улыбнулась:

— Когда вы двое обсуждали, куда меня увезти.

— Когда вы двое обсуждали, куда меня увезти.

Лин, опираясь на длинный стол, сел рядом и взглянул на нее. Цинчэн вспомнила, как вчера, кажется, рыдала, прижавшись к нему, и лицо ее слегка вспыхнуло. Она отвела глаза.

Лин, опираясь на длинный стол, сел рядом и взглянул на нее. Цинчэн вспомнила, как вчера, кажется, рыдала, прижавшись к нему, и лицо ее слегка вспыхнуло. Она отвела глаза.

Одиннадцатый, что было для него редкостью, сказал ей серьезно:

Одиннадцатый, что было для него редкостью, сказал ей серьезно:

— Раз ты слышала, согласна ли поехать с нами?

— Раз ты слышала, согласна ли поехать с нами?

Цинчэн слегка склонила голову, задумчиво опустив глаза. Нечаянно взгляд ее упал на браслет из черного обсидиана на руке Лина, и сердце ее едва заметно дрогнуло.

Цинчэн слегка склонила голову, задумчиво опустив глаза. Нечаянно взгляд ее упал на браслет из черного обсидиана на руке Лина, и сердце ее едва заметно дрогнуло.

Одиннадцатый, видя, что она долго молчит, спросил:

Одиннадцатый, видя, что она долго молчит, спросил:

— Или ты привыкла здесь и тебе жаль уезжать?

— Или ты привыкла здесь и тебе жаль уезжать?

Цинчэн не ожидала такого вопроса. Она растерялась, подняла взгляд, окинув взором бамбуковый дом. Бамбук сверкал изумрудной зеленью, оттенками нежно-желтого и светло-зеленого. В ушах звенели чистые голоса птиц, мелодичные и приятные.