Мир вращается вокруг меня: Восхождение всемогущего нарцисса

[Дзинь. Способность «искривление реальности» полностью активирована. Вы можете искажать реальность, правя локальные физические константы. Помните: искривление реальности – не создание новой, а выбор одной из уже существующих. Каждое решение закрывает бесчисленные альтернативные ветки. Прежде чем сделать выбор, убедитесь, что готовы принять последствия гибели всех тех возможностей, которые будут отсечены.]

Линь Ифань застыл на лестничной площадке, окутанный мраком, где тускло зеленялся лишь аварийный указатель выхода.

«Убедитесь, что готовы принять последствия гибели всех тех возможностей, которые будут отсечены», – мысленно повторил он. Любой выбор перечеркивает миллионы вероятностей. Заставив воду течь назад, он закрыл те варианты, где она расплескалась бы по столу, стекла на пол, впиталась в салфетку или испарилась в воздухе. Мелочь. Но если речь идет о более серьезных вещах? Скажем, там, на цементном заводе у Баньшаня, он заставил Бинжэня «проиграть» – и тем самым отрезал сценарии, где побеждал Бинжэнь, где тот сбегал или где убивал Линь Ифаня, а затем принимался за его друзей. Должны ли те возможности быть уничтожены? Бинжэнь был врагом, жаждавшим отнять у него права и, вполне вероятно, прикончить его самого. Эту цену он принять был готов.

А что в следующий раз? Если противником окажется не присланный за чужими правами каратель, а обычный, ничего не подозревающий пробужденный, пешка в чужой игре? Сможет ли он так же легко стереть чужое существование?

Толкнув дверь лестничной клетки, Линь Ифань вернулся в лабораторию. Су Муцин разбирала сегодняшние данные, Чжоу Ваньтин читала книгу, Сяо Чэнь строчил ответ на форуме. Всё шло своим чередом. Устроившись за своим столом, он достал из кармана монету и положил её перед собой. Орёл вверх.

Пошарив в ящике, он вытащил клейкий стикер и написал на нем маркером: «Каждое искривление реальности убивает бесчисленные возможности. Перед тем как применить, спроси себя: сможешь ли ты расплатиться за уничтоженное?»

Стикер он прилепил прямо на рамку монитора, лицом к себе.

V

Глубокой ночью Линь Ифань покидал лабораторию последним.

Уходя, Су Муцин оставила ему ключи: ─ Завтра утром открываешь ты. Мне нужно выспаться как следует.

Чжоу Ваньтин на прощанье бросила на него долгий взгляд, словно хотела что-то сказать, но передумала. Выдала лишь: ─ Эту монетку больше никому не показывай.

Линь Ифань кивнул.

Сяо Чэнь перед уходом водрузил на его стол термос: ─ Брат Фань, тут горячее соевое молоко. Выпьешь, когда проголодаешься.

Все разошлись.

Лаборатория опустела. Белый свет ламп отдавал синевой, приборы помигивали огоньками. Подняв термос, Линь Ифань открутил крышку и сделал глоток. Сладковато, обжигает, с насыщенным бобовым ароматом.

Включив системную панель, он принялся наблюдать, как показатель нарциссизма ползет вверх – медленно, по единице в секунду. Не плавная кривая, а ступени: прибавив единицу, шкала замирала на несколько секунд и ползла дальше. В памяти всплыли слова Лянцзы Кюйтаньчжэ про «окно быстрого роста после прохождения периода плато». Сколько продлится это окно? Неизвестно.