Назад в 1968-й: я больше не стану рожать детей по чужой указке

На склонах, куда не доходила вода, на менее плодородной земле сажали батат, арахис, кунжут, просо и гаолян. Посеешь, вовремя прополешь, иногда внесёшь удобрения — а дальше как повезёт. Батат обычно давал неплохой урожай, про остальное такого не скажешь.

Уборка пшеницы давно закончилась, и новый урожай уже раздали по домам. Кукуруза и сушёный батат оставались с прошлого года. Время от времени всё это выносили и подолгу сушили на палящем солнце, чтобы не завелись насекомые и зерно не отсырело и не заплесневело.

Се Юнь прижала плетёный поднос между боком и рукой, положила на него метёлку, сито и решето, после чего отправилась к жернову.

Люди ещё не вернулись с работы, у жернова никого не было. Се Юнь спокойно подмела камень метёлкой, отряхнула её и круговыми движениями высыпала принесённое зерно на жернов. Вставила в каменную мельницу деревянный рычаг и принялась молоть.

Приходилось одновременно толкать мельницу и сгонять зерно метёлкой к центру.

Покрутишь немного — помол почти готов. Тогда муку пересыпают в сито, ставят его на решето и просеивают: мелкая фракция падает в поднос, а крупную высыпают обратно на жернов и мелют дальше. Так несколько раз, пока не получится как следует.

Чем тоньше мука, тем вкуснее выходили лепёшки и прочая сухая пища.

Когда Се Юнь закончила, к жернову один за другим стали подходить люди.

— Биньбинь, муку мелешь? Твоя мама сказала, у тебя жар был. Уже прошло?

— Только что спал.

— Ну и работящая ты! Температура спала, а ты вместо того, чтобы дома отдохнуть, опять за работу.

— Если не я, то мама. А она уже полдня в поле.

— Вот бы и моя дочка была такая же работящая!

— Да Ниню-старшая ничуть не хуже меня. Вам бы радоваться.

Се Юнь получила воспоминания прежней хозяйки, поэтому помнила и деревенских жителей.

Женщина средних лет, заговорившая с ней, громко рассмеялась. Она просто шутила: её дочь была ничуть не хуже дочери семьи Се, обе умели работать. К тому же её дочь стала полноценной работницей уже в четырнадцать, а Биньбинь — только в шестнадцать.

Се Юнь собрала вещи, попрощалась со всеми и понесла поднос домой.

Глава 4

Чжан Жуйфэн и Се Шэнь ждали её у ворот.

Едва Чжан Жуйфэн вернулась домой и увидела развешанное во дворе бельё и полный водой чан, как принялась ворчать на Се Шэня:

— Ну почему твоя сестра ни минуты не посидит спокойно? Только-только полегчало — и уже пошла воду носить.

— Она же за тебя переживает, — ответил Се Шэнь. — Если она не пойдёт, пойдёшь ты. А мне ты не разрешаешь.

Чжан Жуйфэн оглядела невысокого сына и сказала:

— Ещё подрасти сперва. А то опять надорвёшься и больше не вырастешь. Когда сестра была такого же роста, как ты, мы с отцом тоже не заставляли её воду носить. Да и с твоим росточком ты даже коромысло поднять не сможешь — вёдра от земли не оторвутся.

Под насмешливым взглядом матери Се Шэнь рассердился и смутился.

— Мам!

— Чего кричишь? Правду слушать не хочешь?

Се Шэнь упрямо задрал подбородок:

— Я могу воду носить и без коромысла. По полведра за раз. Просто придётся ходить несколько раз.

Чжан Жуйфэн немного подумала.