Прочь! От тебя несёт щенком

Юй Сюаньчжоу первым шагнул вниз по воздуху.

Белые одежды шумно трепетали на ветру, черные волосы взметнулись вверх под напором намерения меча, обнажая все лицо. Черты его лица казались невероятно холодными, а выражение — отрешенным, но в этот момент, когда он стремительно несся вниз против небесного света, эта холодящая отстраненность превратилась в нечто, от чего невозможно было отвести взгляд: словно меч, закаленный небесным светом, клинок, который с самого момента своейковки не согнулся ни перед кем.

На лету он поднял руку, и Цзяньсинь опустился ему в ладонь.

Тут же последовал взмах меча.

Огромная ци меча в виде серебряного пламени обрушилась в форме полумесяца.

Грохот —

Волны воздуха взметнули одежды всех присутствующих, столкнувшись с ци духов, а обломки с силой ударились о каменные стены, оставив после себя густую россыпь вмятин. Юй Сюаньчжоу приземлился перед Бай Синьлянь.

— Ты не ранена?

Бай Синьлянь подняла голову. Силуэт Юй Сюаньчжоу был окаймлен тончайшей серебристой нитью, а сияние меча Цзяньсинь расстилалось за его спиной подобно полю серебряных звезд.

Уголки ее губ изогнулись, но в улыбке не было тепла.

— Благодарю Бессмертного наставника за спасение.

— Бессмертный наставник… — Ее пальцы бессознательно ухватили край его рукава, а в голосе прозвучало легкое, игривое недовольство: — Я думала, что умру.

Тело Юй Сюаньчжоу едва заметно напряглось.

Он опустил взгляд на зажатый ею край рукава, но не стал отдергивать его. Цзяньсинь тихонько зазвенел у его бедра, и, не дожидаясь команд, сам собой завис рядом с Бай Синьлянь, направив острие наружу и образуя защитный круг.

Сюй Линжо приземлилась сразу за ним.

Она как раз застала тот момент, когда Цзяньсинь самостоятельно защищал Бай Синьлянь, и ее шаги на мгновение замедлились.

Цзяньсинь никогда никому не позволял до себя дотрагиваться.

Будучи духовным мечом, связанным с судьбой Юй Сюаньчжоу, тот закалял его собственной кровью почти сто лет, соединив с ним свою душу и дух. Этот меч не позволял коснуться себя даже собственному наставнику — наставник говорил, что клинок следует за сердцем хозяина, а его сердце, как и сердце прародительницы Пути Шэнь Цяньли, за столетия суровых тренировок оказалось отгорожено от всего мира.

Но теперь этот меч парил возле руки Бай Синьлянь, древесный узор источал теплое мягкое свечение у ее бока, а ци меча послушно утихла, лезвие отклонилось в сторону, ведя себя покладисто, словно признавший хозяина питомец.

Какая редкость. Выражение лица Сюй Линжо стало сложным, она не смела думать о чем-то ином — Бай Синьлянь уже была замужем, да и у ее старшего сородича вряд ли могли возникнуть подобные мысли.

Наверное, «великая любовь», даруемая Путем Бессердечности, наделяла Юй Сюаньчжоу непоколебимым чувством ответственности, заставляя его изо всех сил защищать всех живых существ в Поднебесной.

Бай Синьлянь протянула руку и коснулась рукояти меча. Цзяньсинь не оказал сопротивления. Тогда она крепче ухватилась за рукоять, взвесила меч в руке, после чего подняла взгляд и улыбнулась Юй Сюаньчжоу: