Прочь! От тебя несёт щенком

Сзади послышался легчайший смешок. Знакомый, полный дразнящего очарования.

— Наставник…

Юй Сюаньчжоу не смел обернуться: он боялся увидеть то, что хранилось в глубинах зеркала. Точнее сказать, боялся увидеть нечто конкретное.

Глава 11

Её губы коснулись его уголка рта. Еле ощутимо, мягко, словно лепесток цветка, упавший на кожу, с лёгким холодком и сладковатым ароматом. Другая рука скользнула по его плечу, рукав шелкового одеяния соскользнул, обнажив всю её тонкую белоснежную руку.

Юй Сюаньчжоу закрыл глаза, его рука словно перестала ему подчиняться, сколько он ни пытался, а вытащить тот меч никак не удавалось.

Сумерки сгущались, кроны цветущих деревьев шуршали в вечернем ветре, сбрасывая лепестки, ручей неутомимо журчал, и во всем мире, казалось, остались только они двое.

— Бессмертный наставник, почему ты не хочешь открыть глаза и посмотреть на меня? — раздался у самого уха знакомый игривый голос.

— Ты не смеешь смотреть на меня, не значит ли это… что я тебе небезразлична?

Его дыхание на миг сбилось. Затем он открыл глаза и протянул руку, сжав её запястье.

— Супруга, — его голос звучал ровно, а чёрные, чистые глаза серьёзно смотрели на женщину перед ним. — Мы знакомы всего несколько дней, и к чему подобные шутки. К тому же у вас есть семья.

Он сделал паузу.

— Я не знаю, почему вы оказались в иллюзии, но моё сердце устремлено к Дао, и оно несокрушимо.

Сказав это, он отпустил её запястье, словно вдавливая дюйм за дюймом то тепло, что осталось на его ладони от сцепленных в замок пальцев. Подняв взгляд, он холодно посмотрел на ту, что выдавала себя за Бай Синьлянь, после чего меч медленно выскользнул из ножен.

Бай Синьлянь стояла на месте, глядя на него. На её лице застыло то самое знакомое капризное выражение, а манящие миловидные брови и глаза словно крючки норовили зацепить его сердце кусочек за кусочком.

— Бессмертный наставник, неужели ты поднимешь на меня руку? — она приближалась шаг за шагом. — Разве твоё сердце стерпит пронзить меня этим мечом, что ты держишь?

Её рука скользнула к ладони Юй Сюаньчжоу. Тело мягко качнулось к нему.

Юй Сюаньчжоу молчал, он лишь отступал назад, увеличивая расстояние между собой и той, кто казалась Бай Синьлянь.

— Прошу прощения, — произнес он, и вспышка меча мгновенно вырвалась из ножен.

Удар меча.

Сумерки треснули, рассекая трещиной небо. Тени цветочных деревьев разрубило надвое, лепестки замерли в воздухе, ручей на мгновение затих, а затем весь мир с грохотом разлетелся на осколки.

Осколки были вовсе не стеклом — это бесчисленные разлетающиеся лепестки, и на каждом отражалась картина: как она запрокидывает лицо, глядя на него; как кончики её пальцев чертят по его ладони; как она опускает голову, и изгиб её ресниц, когда она повязывает шёплковую нить у него на запястье. А затем эти лепестки одновременно вспыхнули золотыми искрами и растворились в пустоте.

Юй Сюаньчжоу стоял посреди пустоты. На его белых одеждах виднелись бирюзовые узоры, длинный меч по-прежнему был сжат в руке, а на лезвии оставался тончайший алый туман — это был последний осколок иллюзии, разрубленный им. Он плавно вернул меч в ножны, не теряя самообладания.