Прочь! От тебя несёт щенком

— Тогда почему ты мне отказал?

— Я… — Цзи Ухуань замялся, не зная, что и ответить.

— Клянусь, я действительно не ходил шляться с другими женщинами.

Слезливые всхлипывания Бай Синьлянь мгновенно оборвались. Опустив платок, она бросила на него холодный косой взгляд, а затем легко фыркнула:

— Значит, шатался с мужчинами. А ну признавайся, с кем ты виделся в те часы, когда пренебрегал мной?

Да откуда ж ему знать! Он и сам бы с радостью выяснил, кто по его душу преследует, мужчина это или женщина, из какой они секты и каково их положение.

— Я виноват, А-Лянь, давай вернемся и там всё обсудим… — обессиленно произнес Цзи Ухуань.

Из зевак, собравшихся вокруг, внезапно вышел какой-то человек.

На нем были белые одежды, рукава расшиты узором из зеленой весенней травы, высокий серебряный венец стягивал волосы в конский хвост, а мягкое, подобное нефриту лицо источало ровно столько отчужденности, сколько было нужно.

— Какой статный молодой господин, осмелюсь спросить, не бессмертный ли вы? — раздался чей-то голос из толпы.

С мечом на поясе, прекрасный и одухотворенный, он устремил тяжелый темный взгляд на Бай Синьлянь.

— Я ученик секты, вышедший на мирскую практику. Проходя через это селение, я почувствовал ауру культиватора из Секты Хэхуань. Альянс Бессмертных официально объявил адептов Секты Хэхуань злыми культиваторами и выпустил приказ об их уничтожении; ученики этой школы искуснее всего властвуют искусством изменения внешности и иллюзий. Смею спросить вас, сударыня и уважаемые жители, не заметили ли вы чего-то странного в ком-нибудь из вашего окружения?

Вокруг тут же поднялся шум, во всех вселялось липкое чувство страха.

— Злые культиваторы приходят сюда, чтобы замаскироваться и скрыться от преследования, должно быть, они прячутся здесь уже много дней. Боюсь, как бы кто-нибудь из местных уже не пострадал. — Его мягкий голос внезапно похолодел, а взгляд прошелся по каждому из присутствующих, словно выискивая что-то придирчивой проверкой.

— Если говорить о странностях… Пожалуй, муж барышни Сяо Лянь в последнее время ведет себя весьма странно, — робко произнес кто-то в толпе.

Взгляд Цзи Ухуаня едва заметно дрогнул, а пальцы в рукавах судорожно сжались.

— И правда, и правда! Братец Янь Цзюнь обычно такой простой и работящий, да и жену свою боготворит. А тут на днях вдруг без всякой причины прогулял работу, да еще и сегодня умудрился довести супругу до слез безо всякой на то причины.

Люди перевели взгляды на обличье Янь Цзюня, принятое Цзи Ухуанем, и инстинктивно отступили на шаг назад.

Лицо Цзи Ухуаня помрачнело, его артефакты были уже наготове в рукавах. Случись что, он заставит весь этот городишко сгинуть вместе с ним.

— Кто это сказал? Уж кому-кому, а мне лучше всех известно, изменился мой муж или нет.

В напряженной, зловещей тишине Бай Синьлянь вдруг заговорила неторопливым голосом.

Она стояла в легких одеждах, а черные, как смоль волосы развевались на ветру.

— Барышня, подумайте хорошенько, злые культиваторы виртуозно умеют притворяться и лгать, для них человеческая жизнь — пустой звук. Раненому мной злодею ничего не стоит после выздоровления вырезать всё селение, чтобы выместить злобу и продемонстрировать мне свою силу.