Рейдеры Сопряжения

Юноша стал задыхаться. Едкий газ проникал под маску сквозь щель в окуляре, не давал дышать, заставлял глаза слезиться и, по ощущениям, кровоточить. Вот только такое состояние было ему привычнее, чем его противнику.

Ножи со звоном отлетели в разные стороны — и Февралю, и его противнику удалось выбить их друг у друга из рук. Драка окончательно превратилась в грязную борьбу, где каждый пытался хоть как-то навредить другому, задеть, ударить, выдавить глаза. Но Февраль был сильнее, его тело не было покрыто ожогами от горящего спирта, он не был настолько же уставшим — ему удалось вырваться из очередного захвата и, сорвав противогаз с лица, он обмотал гофрированную трубку вокруг горла противника. Стиснув зубы, он душил его, сжимал изо всех сил, заставляя горло червя сперва посинеть, а затем почернеть от разрастающейся гематомы.

Обгоревший рейдер пытался сопротивляться, вслепую бил сжатым кулаком позади себя, и даже попал Февралю по ребрам — у юноши изо рта потекла струйка крови — но все тщетно. Силы быстро покидали его, искусственное тело переставало дергаться, сопротивляться, и, в конечном итоге, окончательно обмякло.

Все снова стало тихо — лишь судорожное, хриплое дыхание Февраля разрывало молчание. Они были мертвы.

Сквозь пелену слез и боли в глазах юноша мало что мог видеть. Но одно оставалось неизменным — темная фигура где-то на границе осязаемого. Оно гордилось. Оно было довольно.

— Молодец, — раздался раздвоенный голос мужчины и женщины. — А теперь — сожри их. Быстрее!

Февраль медленно поднялся на ноги. Наощупь он побрел обратно в длинный коридор, на склад, откашливаясь и сплевывая горячую кровь.

— Нет! Вернись! Еще не поздно! — существо паниковало. — Забери их гаввах!

Он толкнул плечом обгоревшую дверь, схватил из ящика противогаз, надел. Дышать легче не стало, но теперь хотя бы глаза не так резало от аммиака в воздухе. Сделав глубокий вдох, он оглянулся и поднял весь ящик с противогазами, понес его в сторону, откуда услышал женский крик.

Там, у лестницы, Февраль остановился. Он оглядел трупы двух рейдеров, быстро холодеющие, неподвижные, и, опустив ящик на пол, снял с плеч рюкзак.

— Он здесь. Просто сожри его. Давай же! — не унимался голос в голове, когда юноша потянулся рукой к испорченному противогазу.

Гаввах. От этого ощущения, как и прежде, по рукам бегали мурашки. Простая резиновая маска была наполнена болью умирающего сознания, она запечатлела последние мгновения жизни червя, стала причиной его конца. Это было самым ценным, что было в этой комнате.

Вооружены противники были одинаковыми пистолетами — надпись на боку разобрать юноша, как всегда, не смог, но символы отдаленно напоминали сложные китайские иероглифы. Он бросил один пистолет в рюкзак, второй сунул за пояс, в карманы комбинезона бросил пару запасных магазинов.

— Блять… — прохрипел он, опустившись на корточки у трупа без головы.

Он не хотел к нему прикасаться. Не хотел вообще быть рядом — но должен был. Дрожащими от страха и отвращения руками он взял его за плечи, перевернул, простонав. Если бы червя могло стошнить, то это бы уже произошло.