Случайно раскрыл преступление на стриме, но я всего лишь оценщик сокровищ! Не приносите краденое! (ЗАВЕРШЁН)

зрители замерли в ожидании.— Конечно, — улыбнулся Нин Фань. — Самый надежный и правильный. Сдайте её в местный отдел охраны культурного наследия. Как археологическую находку. Мало того, что вся благодать за доброе дело достанется вам, так еще и почетную грамоту дадут. Глядишь, и премию выпишут. И на эти деньги вы сможете пойти и съесть тарелку отличной жареной лапши с говядиной по-гуандунски. Разве это не лучше, чем дрожать над могильной реликвией?Зрители не выдержали:— Гениально! Мастер, ты лучший!— И совесть чиста, и желудок полон!Владелец статуэтки криво усмехнулся, поспешно поблагодарил Мастера и отключился.— Мастер Нин, как думаете, он действительно её сдаст? — спросил кто-то в чате.— Трудно сказать, — задумчиво ответил Нин Фань. — Тут уж каждый сам выбирает: что ему дороже — старая вещь или собственная жизнь.— Неужели это действительно может стоить жизни? — В чате повисла тяжелая тишина. Все молча смотрели на погасший экран, осознавая, какую бездну тайн иногда скрывают привычные нам вещи.

Глава 56. Можно ли молиться на Будду, поднятого из земли?

На первый взгляд, в этой статуэтке не было ничего необычного. Зрители бегло осматривали её, подмечая знакомые черты.

Перед ними предстал Будда с классической прической «мясной пучок», точкой-бинди между бровей и руками, сложенными на животе — в ладонях он бережно сжимал небольшой сосуд. Изваяние восседало в позе лотоса на восьмигранном постаменте. Гармоничное сочетание красного, зеленого и белого цветов в отделке вкупе с милостивым выражением лица создавало удивительное ощущение покоя и умиротворения.

— Похоже на династию Тан, — предположил кто-то в комментариях.

— Это же Тан Саньцай, разве нет? Трехцветная глазурь!

— Видел что-то подобное в музее. Точно, Тан Саньцай.

Хранитель древностей тоже не остался в стороне:

— Мастер Нин, тут и гадать нечего. Чистейший Тан Саньцай! Если я ошибся, клянусь — съем этого Будду прямо в эфире!

Нин Фань усмехнулся, глядя на экран, но промолчал. Вместо этого он обратился к владельцу артефакта:

— Расскажите, откуда у вас эта вещь?

После того как в углу экрана пролетела иконка очередного доната, зритель ответил:

— Мастер Нин, это наша семейная реликвия. Она передается из поколения в поколение, мы всегда держали её дома в качестве святыни. Хотел просто убедиться, что с ней всё в порядке.

— Сама вещь подлинная, — произнес Нин Фань, и его голос стал серьезным. — Вот только… с ней не всё в порядке.

— В смысле? — Чат мгновенно замер.

Что значит «подлинная, но не в порядке»? Никто не видел в статуэтке изъянов. Это не чаша с «неправильной» датой, здесь всё казалось безупречным. Владелец Будды впился взглядом в монитор, ожидая объяснений.

— Баою, вы говорите, что это наследство, — начал Нин Фань. — Тогда позвольте спросить: не занимались ли ваши предки так называемой «народной археологией»?

Снова этот термин! Зрители похолодели. Неужели вещь из могилы?

Нин Фань вздохнул.

— Друзья, не знаю, радоваться за ваше зрение или сочувствовать. Вы верно определили, что это Тан Саньцай. Но как вы могли пропустить столь явные следы пребывания в земле? До наших дней танские статуэтки Будд дошли лишь двумя путями. Первый — это изваяния в скальных пещерах. Второй — погребальный инвентарь. Ваша статуэтка относится ко второму типу. По пропорциям и стилю — это расцвет династии Тан: гармоничные черты, спиралевидные локоны, монашеское одеяние, открывающее правое плечо, восьмигранный лотосовый трон… Но посмотрите на глазурь. Она заметно шелушится, а на основании постамента виден характерный ободок — след окисления от контакта с бронзовым киотом. Такие отметины не появляются за год или два, на это нужны столетия.