Смутное время: Качественная еда каждый день

Глава 1: «Пинхаофань»

[Система: Точка отсчета перезапуска]

[Регистрация приносит 10 см (для любой части тела)]

Даюн, год двести семнадцатый.

Девиз правления – Чэнпин.

Называть нынешние времена «Великим спокойствием» – это уже верх бесстыдства.

Линь Юань не знал, насколько велик Даюн и как зовут императора.

Он знал лишь одно: в этих краях погибло множество людей, и все они умерли от голода.

К северу от Цинчжоу располагался лагерь пограничной стражи.

Еще дальше на север, если верить слухам, простирались земли кочевников Великой степи.

Впрочем, все это были лишь обрывки разговоров из уст беженцев: одни болтали, будто на фронте идет тяжелая война, другие уверяли, что императорская армия потерпела сокрушительное поражение, а третьи утверждали, будто степняки и вовсе не нападали, а местные чиновники просто придумали войну ради новых налогов, живьем доведя народ до ручки.

Линь Юань не мог разобрать, где правда, а где ложь.

Когда он очутился в этом мире, то обнаружил себя лежащим в полуразрушенном храме.

Храмик был невелик и донельзя заброшен.

Одна полустворка двери валялась на земле – большую часть древесины кто-то уже расколол на дрова, оставив лишь несколько трухлявых обломков.

Глиняное изваяние божества лишилось руки, покрылось толстым слоем пыли, а глазницы от копоти стали черными, словно оно с презрением взирало на полуживых людей, скопившихся внизу.

За порогом пролегала большая дорога.

Дорога эта звалась официальным трактом, но на деле представляла собой лишь раскатанную колесами телег и затоптанную ногами грунтовку.

На юг лежала дорога в город Цинчжоу, на север – к военным гарнизонам, а в стороны от них расходились тропки к опустевшим деревням и почтовым станциям.

Именно поэтому заброшенное капище превратилось в приют для путников.

Правда, до городских стен отсюда было прилично идти, так что заглядывали сюда в основном беженцы.

В нынешние же времена добраться беженцу до заброшенного храма означало лишь сменить одно место для ожиданья смерти на другое.

Когда Линь Юань впервые разлепил глаза, первыми его ощущениями стали вовсе не холод и не боль.

Это был голод.

Голод такой силы, что сердце заходилось в истоме.

Голод, от которого руки и ноги сделались ватными.

Он попытался приподняться, но едва шевельнулся, как в глазах у него потемнело.

Мрак оказался куда гуще, чем при самом сильном падении сахара в крови.

Лишь спустя добрый десяток минут, по крупицам собрав обрывки чужих воспоминаний, он сообразил, кто он такой.

Хозяин этого тела тоже носил имя Линь Юань.

Изначально он был простым пахарем из деревушки под Цинчжоу.

Когда на границе стало неспокойно, уездные власти объявили набор носильщиков, и прежнего Линь Юаня принудительно согнали в обоз охранять провиант.

Охранять – это громко сказано, по сути он был обыкновенным рабом.

Ему выдали деревянную дубину, велели плестись за телегами с зерном, а при малейшей опасности бросали вперед живым щитом.

Специально отведенная роль для отправки на тот свет.

Вскоре обоз на дороге столкнулся с бандитами.

А может, и с дезертирами.