Смутное время: Качественная еда каждый день

Просто рука не поднималась.

Многие наивно полагают, будто в случае попадания в иную эпоху они мгновенно превратятся в хладнокровных убийц, способных без тени сомнения расправляться с любым встречным поперечным.

Чушь собачья.

Пусть эти смельчаки попробуют для начала сходить на рынок и зарезать живую курицу.

Когда нож оказывается в руке, а птичья шея прижата к разделочной доске – посмотришь, у кого хватит духу опустить лезвие.

Ради экономии средств Линь Юань в прошлом тоже пробовал готовить самостоятельно, покупая живую рыбу и птицу.

Рыбу еще удавалось оглушить ударом обуха, но на убийство курицы его решимости не хватало никогда – в итоге грязную работу всегда брал на себя сосед по съемной квартире, работавший поваром в ресторане.

С той поры Линь Юань прекрасно уяснил, что никакой из него не безжалостный головорез.

Бессилие рук – это не только про физическую слабость.

Это про крепость духа.

Современное общество вбивает в головы людей множество понятий: законы, мораль, гигиену, правила общежития и уважение к чужой жизни.

Заодно тщательно стерилизуя и выжигая ту звериную жилку, что издревле дремала в человеческом костном мозге.

Для обычного человека вид чужой крови – уже потрясение, никто не станет хладнокровно лишать ближнего жизни по первому капризу.

Не будь вокруг этого невыносимого голода, не угрожай окружающие вырвать кусок из горла, Линь Юань и мысли бы не допускал о кровопролитии.

Так или иначе, бродяга окочурился.

Одной угрозой стало меньше.

Но радости это не принесло.

Смерть сородича неизменно отзывалась в груди холодным предчувствием собственной участи.

Чэнь Эрлан же выжил.

На протяжении последних двух недель Линь Юань исправно подкидывал ему крохи.

Именно крохи – не больше.

То корочку белого хлеба.

То глоток пустой рисовой жижи.

В самый щедрый день перепадала половина постного парового пирожка.

Причем выдавалось всё это не ежедневно.

А примерно раз в два дня.

Ровно столько, чтобы не протянуть ноги.

Но о сытой жизни парню оставалось только мечтать.

Таков был первоначальный план Линь Юаня.

Ему требовалось, чтобы Чэнь Эрлан оставался в живых.

Однако откармливать его до состояния, когда в нем проснется дух соперничества, он не собирался.

В подобных краях слепая вера в ближнего равносильна добровольной передаче собственной жизни чужому палачу.

Первые дни после перемещения Линь Юань сполна прочувствовал всю жуткую физиологию голода. Наркотическая ломка, наверное, переносится легче, чем эта смертельная нехватка калорий.

Когда человек доведен до крайности, в каждом встречном мередится съедобная дичь, а в каждом соседе – смертельный враг.

У Линь Юаня в прежней жизни жила собака.

Сколь бы смирным ни был пес, стоило зайти разговору о защите миски, как у него наливались кровью глаза.

С людьми дело обстояло точно так же.

Хотя нет, порой люди вели себя много хуже зверей.

Мысль звучала цинично, но за полмесяца пребывания в Даюне Линь Юань усвоил её как первую заповедь выживания.

Эта реальность живо отбила у него всякие иллюзии.

Почитав в свое время исторические романы и посмотрев сериалы, он наивно полагал, будто любой попаданец в прошлое непременно блещет поэтическим слогом, кутит по кабакам или играючи добывает пропитание рыбной ловлей и охотой в ближайших лесах.