Странные истории Банвольданга

— Не смею более отвлекать вас от дел, навещу в следующий раз. А если понадоблюсь для каких-нибудь поручений, только позовите.

Дан проводил взглядом лягушку, которая чинно поклонилась и удалилась.

С тех пор как он переступил порог этого дома, в голове с каждой минутой всё сильнее всё мутилось.

Ошеломлённо покачав головой, Дан сел за стол напротив лиса и опустил взгляд на старинную книгу, чей век не поддавался даже приблизительной догадке.

— Чомрён…

— «Когым»*, — поправил его лис. — По одному поступку можно судить обо всём человеке. Не зная сути, лезете напролом во все дела, вот и попадаете в подобные передряги, верно? Не пытайтесь разобрать письмена, лучше послушайте объяснения. Всё равно здесь всё на ханмуне.

* Дан перепутал похожие иероглифы: он прочитал 古今 («Когым» — «с древности до наших дней») как 占令 («Чомрён»).

С ним обошлись как с совершенно неграмотным. Неужели обязательно выказывать такое презрение? Хотелось огрызнуться, но Дан сдержался: в конце концов, он здесь проситель.

— Ладно. Не буду читать, делов-то. Так что это за книга?

— Она зовётся «Сказания о чудесах с древности до наших дней». В ней записаны все ведомые доныне аномалии.

— И что ещё за аномалии? Звучит так, будто это не ёкаи, не духи и не призраки.

— Так и есть.

Пэк Ран перелистнул страницу.

— Аномалии скитаются по этой земле с незапамятных времён. Они проникают в слабые места людей, но далеко не всегда по злому умыслу. Сами по себе они необъяснимы, и лишь доподлинно выяснив причину и правильно усмирив их, можно вернуть аномалии туда, где им надлежит быть. Согласно естественному порядку.

Его палец замер. Отыскав наконец нужное место, лис развернул книгу к Ю Дану.

По соседству со стройными рядами иероглифов теснились рисунки. Среди них взгляд намертво приковала одна жуткая сцена: монах, заколотый мечом, лежал посреди моря крови.

— Вот это и есть жертва проклятья.

Пэк Ран заговорил:

— Сперва вы должны уяснить, что такое проклятье. Проклятье — это злая сила, приходящая внезапно. Оно сеет несчастья и губит людей. Отнимает самое дорогое, влечёт за собой внезапные бедствия, а в худшем случае — смерть. Оттого всякий стремится её избежать. Разумеется, просто так от него не уклониться. Нужно выставить вместо себя другого, чтобы тот принял удар. В этой истории поступили именно так.

Тон лиса сложно было назвать радушным, но объяснял он на удивление мягко, последовательно и доходчиво. Дан навострил уши, внимая каждому слову.

— Это известное предание, оно записано даже в старинных сборниках вроде «Неофициальных историй Зелёных холмов». В давние времена у начальника уезда Хапчхон на склоне лет родился сын. Дитя было драгоценным, его баловали без меры, и мальчик вскоре вырос надменным и своевольным. Тогда верховный монах монастыря Хэинса призвал отрока к себе и сурово отругал.

На иллюстрации монахи держали мальчика, а верховный монах протыкал его бедро шилом.

— Погоди. Это уже не просто отругал! Это же покушение на убийство, нет?

— Мальчик затаил злобу и стал усердно учиться. Выдержав государственные экзамены кваго, он дослужился до должности наместника провинции Кёнсандо. Он лелеял мысль до смерти забить всех монахов монастыря Хэинса, но стоило ему увидеть верховного монаха, как вся вражда отчего-то растаяла без следа, словно снег под солнцем. Верховный монах сказал, что обо всём знал заранее, и строго-настрого наказал: когда наместник станет губернатором Пхеньяна, к нему прибудет монах, и губернатор непременно должен уложить его спать в одной комнате с собой.