Странные истории Банвольданга

Пэк Ран указал на следующий рисунок.

— И впрямь, в назначенный день из Хэинса пришёл монах. Губернатор оказал ему пышный приём и уложил на самом тёплом месте у печи — ареммоке. Посреди ночи в нос губернатору внезапно ударил тошнотворный запах крови. Встревожившись, он ощупал постель монаха — та была насквозь мокрой. Губернатор зажёг свечу и увидел, что гость лежит мёртвый, с пронзённым мечом животом. Наутро дознание показало, что злодеяние совершил казённый раб. Раб этот тайно вожделел любимую кисэн губернатора и, воспылав ревностью, прокрался убить господина. Будучи уверен, что тот почивает на тёплом ареммоке, он ударил именно туда. Верховный монах предвидел сие бедствие и послал монаха, дабы тот принял внезапную напасть на себя.

Дан вгляделся в последний рисунок. От вида распростёртого в луже крови мёртвого монаха по спине пробежал холодок.

— А в чём был повинен этот монах?

— Откуда нам знать. Наверное, была какая-то кармическая связь, но в предании об этом не сказано, так что постичь сие невозможно.

Пэк Ран поднял взгляд.

— Как бы то ни было, теперь вы понимаете, что такое жертва проклятья. Это тот, кто принимает напасть вместо другого. Однако есть одна загвоздка. Если человека обманом сделали жертвой проклятья, станет ли он, узнав правду, покорно нести чужое бремя?

— Нет, конечно!

— Вот именно. Обманутый обманул другого, сделав его своей жертвой. Тот, в свою очередь, проделал то же самое со следующим. Из-за этой нескончаемой череды и приключилась беда. Проклятье подобно буре: ему положено угаснуть в свой срок, но, будучи лишено этой возможности, оно стало притягивать к себе дурную силу отовсюду и разрастаться. Так оно и сделалось столь огромным. Должно быть, некий заклинатель высокой духовной силы изловил его и запечатал, а кто-то счёл сокровищем и подобрал не раздумывая. Даже когда нашедший понял, что это такое, выбросить его просто так он уже не мог — пришлось бы натерпеться лиха. И тут объявляется наивный человек и сам требует отдать эту вещь — представляете, какая удача?

Слово «наивный» уязвило до глубины души. Признавать это не хотелось, но щёки обожгло стыдом. Дан с силой потёр ноющий лоб.

— И что нам теперь делать? На вид эту дыру ничем не проймёшь.

— Таков закон проклятья. Оно зарождается лишь затем, чтобы пасть на кого-то. Только найдя жертву, оно утихает, иначе покоя ему не обрести.

— Значит, выход один…?

— Придётся всё-таки на кого-нибудь её переложить, не так ли?

Лис произнёс это совершенно невозмутимо.

— Нужна новая жертва проклятья. Уж на сей раз мы позаботимся о том, чтобы увернуться не вышло и удар пришёлся точно в цель. Кстати, в связи с этим вопрос: быть может, у вас есть кто-то на примете?

— А?

— Тот, на кого вы желали бы навлечь проклятье.

Осознав смысл этих слов, Дан в ужасе отпрянул.

— Нет у меня никого! Что за бред ты несёшь?!

— Тогда, может, поймаете кошку или собаку?

— Ни за что!

— Крыса тоже сгодится.

— Хватит! Никаких крыс!

— И на кого же вы тогда прикажете её обратить?

Дан потерял дар речи. Глядя, как он растерянно мнётся, лис прищурился и тонко усмехнулся. В это мгновение он выглядел куда лисистее, чем когда-либо прежде.