В моём подземелье никто по-настоящему не умирает

◆ ◆ ◆

Битва продолжалась уже довольно долго.

Когда Аурикану наконец удалось перевести дух, он с трудом оперся на скипетр. Его дыхание было тяжелым и рваным, хоть он и старался держать спину прямо.

По его собственному мнению, то, что бóльшая часть доспехов Кассандра оказалась разрушена, было исключительно заслугой его очищающего луча.

Впереди у Кассандра разлетелось вдребезги больше половины брони, обнажив обугленные дочерна участки тела. Уцелевшие пластины раскалились докрасна, и от их краев всё еще тянулись тонкие струйки белого дыма.

Он явно был тяжело ранен.

Гребер стоял на коленях неподалеку, безостановочно кашляя. На каменный пол брызгала слюна пополам с кровью.

Из четырех Рыцарей Рассвета один уже растворился в белом свете воскрешения. Помимо Гребера, двое оставшихся были едва ли в лучшем состоянии: один лишился руки, другой был покрыт глубокими ранами, а его рука с мечом заметно дрожала.

И всё же гигантский рыцарь перед ними и не думал падать.

Теперь, когда большей части доспехов не стало, спаренные языки пламени в прорезях его шлема разгорелись еще ярче.

Какая-то сила, что до сих пор спала внутри него, наконец пробудилась.

Несмотря на глубокие обугленные раны, его движения ничуть не замедлились.

Если уж на то пошло, он стал только быстрее.

Вскоре однорукий Рыцарь Рассвета просто не успел за мечом Кассандра и сгинул в той же вспышке белого света, что и его павший товарищ.

Гребер сорвал с себя шлем, явив миру измазанное кровью лицо. Он сжал зубы и прорычал, уставившись на Кассандра:

— Ах ты ублюдок!..

Он вытер кровь с подбородка и крепче сжал погнутый меч.

Последний Рыцарь Рассвета взглянул на него и молча поднял свое оружие.

Гребер не обернулся:

— Двигаться можешь?

— Могу.

— Тогда держись со мной.

Гребер сделал глубокий вдох.

Яркий белый свет вокруг его меча внезапно вспыхнул с новой силой.

— Забудь про строй! — Он раздробил сапогами каменные плиты под ногами и рванул прямо на Кассандра.

— Свалим этого гада!

Последний рыцарь устремился следом.

Две фигуры, окутанные сиянием зари, одновременно атаковали Кассандра слева и справа.

Однако стоило им приблизиться, как Кассандр слегка подался в талии.

В следующее мгновение серебристо-белая полумесячная волна мечника рассекла площадь по горизонтали.

Обе мчавшиеся фигуры срезало в талии — их тела в один миг разделились на четыре части.

Ук Аурикана нервно дернулся глаз:

— Да вы шутите! — Он дико замахал скипетром и завизжал: — У тебя был такой прием, и ты придерживал его?! Предательская тварь!

Один столб белого света за другим вырывался из навершия его скипетра и летел в Кассандра.

Вот только в глазах Аурикана ни одна из этих атак толком не замедлила рыцаря.

Всё, что он мог различить, — это черный силуэт, мелькавший в непрерывном потоке белого света.

Ближе.

Еще ближе.

— Изверг! Не смей! — взревел Аурикан и выставил скипетр горизонтально обеими руками.

Глухой удар—!

Оба его колена сокрушительно врезались в камень.

Вот так просто он упал на колени перед Кассандром, склонив голову, которую всегда держал так высоко.