В моём подземелье никто по-настоящему не умирает

— Я готов отдать всё. Пожалуйста, прости мои грехи!

Его голос звучал ровно.

Но руки, спрятанные в рукавах, сжались в кулаки, а зубы едва не крошились от ярости.

Да, факт того, что умершие могут возвращаться в этом подземелье, подтвердился.

Но одно дело знать об этом.

И совсем другое — испытать на собственной шкуре.

Он потратил бóльшую часть жизни на то, чтобы выкарабкаться на должность епископа. Он вкусил власть, богатство и поклонение неисчислимых отар верующих.

Как он мог добровольно пойти на агонию смерти?!

Если это поможет выжить, то какая разница, если придется склонить голову всего разок?

Аурикан подождал мгновение и понял, что стоящий перед ним рыцарь не шевельнулся.

Его ставка сыграла!

Облегчение и ликующий восторг нахлынули на него, он подмял голову, уже готовясь толкать речь…

Но вместо этого его взор застлала ослепительная серебряная вспышка.

В следующее мгновение он увидел собственное тело.

Обезглавленная фигура всё так же стояла на коленях перед Кассандром.

А затем терзающая боль и белый свет воскрешения разом захлестнули его сознание, унося прочь с круглой площади.

◆ ◆ ◆

Внутри Сердцевинной залы Оуэн удовлетворенно покачался из стороны в сторону.

Хорошо, что он тайком велел Кассандру подождать пару секунд. Иначе он упустил бы такое грандиозное зрелище пресмыкательства.

— Да что не так с этой Церковью? Что в этом типе вообще хотя бы отдаленно напоминает епископа? — не удержался от громких возмущений Оуэн.

Лицемерный, жадный, до смерти запуганный и готовый без колебаний прикрываться своими людьми как щитом.

Аурикан каким-то образом сумел собрать в себе почти все самые мерзкие черты, какие только можно представить.

Неужели все тамошние церкви состоят из таких типов?

Вспышки Демонического Прилива и так происходят всё чаще. Если в церквях сидят подобные ему особи, человечество выкосит половину собственного населения еще до того, как грянет следующий полномасштабный Демонический Прилив.

Затем Оуэн переключил внимание на тюремные камеры.

На этот раз он не собирался выделять каждому по отдельной «комнате», как в прошлый раз.

Четверых Рыцарей Рассвета он распределил по двум камерам.

А вот Аурикан будет делить нары с кое-кем, кого Оуэн отобрал специально для него.

Пока Аурикан все еще пребывал без сознания, Оуэн посмотрел на фигуру, забившуюся в угол камеры.

Это был тощий человек в лохмотьях.

Его волосы были грязными и спутанными, лицо покрыто сажей, а неухоженная борода свисала до самой груди. Мутные глаза пусто смотрели перед собой, а губы непрестанно шептали что-то невпопад.

Оуэн не удержался от смеха:

— Когда проснешься, не забудь подружиться со своим соседом.

Его ядро снова задорно вильнуло.

— Посмотрим, насколько хватит твоей гордости и достоинства.