Архитектор теней: Город Цаннань

— Спасибо за доброту, но оставьте этот талисман себе!

Сказав это, Ли Пин снова попытался зашагать назад, но его опять утянули за руку.

— Слышь, старик, хорош уже! Я к тебе по-доброму, сигаретой угостил, а ты где ж тут добро за добро видишь? — нахмурившись, возмутился Ли Пин.

Старик вовсе не рассердился, лишь легко усмехнулся:

— Парень, в молодости я повидал немало таких, как ты, да только теперь трава на их могилах уже в три человеческих роста. Гляжу я на вас троих — у всех лбы чернотой подернуты, вам жить-то почитай что недолго осталось. И только потому, что ты меня сигаретой угостил, я, старик, и возиться с тобой захотел. Если возьмешь это с собой, сможешь беду отвести. Запомни хорошенько, запомни!

С этими словами он сунул желтый талисман прямо в ладонь Ли Пину. Тот посмотрел на старика, который вовсе не казался шутником, и злость у него наполовину сразу улетучилась. Взяв талисман, Ли Пин небрежно сунул его в карман брюк: кто знает, какой заразы нахватаешься от этой дряни, вытащенной из грязных лохмотьев старика? Еще и с собой носить? Что, жить надоело, побыхоньку на тот свет захотелось?

Береженого бог бережет! — подумав так, Ли Пин вместе с Чжао Лэем и Ван Ли вышел из гостиницы.

Как только троица отошла подальше, старик поправил одежду, вышел из гостиницы и, глядя в безлунное небо, тихо прошептал:

— В Цаннане погода переменится… Но я уже стар, беду не отвратить. Если бы мог я занять у небес еще несколько лет жизни, непременно разрушил бы этот расклад…

Едва старик договорил, как где-то у самого края небес громыхнул раскат глухого грома.

Едва успев выйти на улицу, Ли Пин и его спутники вздрогнули от этого неожиданного удара грома.

— Какого черта, что за погода идиотская, только что ничего не было — и на тебе, гроза! — выругался Чжао Лэй, глядя в небо.

— Слушай, Пинцзы, а что тебе тот старик говорил? Чего это он загадочный такой? Неужели зазывал на какой-нибудь тайный массаж? Но Чжан Юэ ведь здесь, ты давай мне тут без фокусов! — подмигивая Ли Пину, сострил Чжао Лэй и скорчил многозначительную физиономию.

— Эй, Лэйцзы, ты за кого меня принимаешь? — Ли Пин от слов Чжао Лэя едва из себя не вышел и наградил того свирепым взглядом.

— Ой, а чего бояться-то? Если вы надумаете на массаж, так я и себе ухажера поищу, как думаешь? — с этими словами рука Ван Ли метнулась прямо к пояснице Чжао Лэя.

Чжао Лэй тут же скривился и зашипел от боли.

— Лили, я совсем не то имел в виду! Разве я такой человек? Это же Пинцзы нужно, а не мне!

— Лэйцзы, на меня эту весу не вешай, я за всю жизнь люблю только одного человека!

— И сигареты курю исключительно «Цяньмэнь», да? — вставил свои пять копеек Чжао Лэй, сразив Ли Пина наповал.

Тот даже слова вымолвить не смог от такой наглости.

— Хватит языками чесать, давайте лучше Ван Вэйвэй искать. Разобьемся по двое на три группы, искать будем порознь! Найдете — звоните, — сказал Ли Пин и раздал фонарики Чжао Лэю и Ван Ли.

— Нет, Ли Пин, я же девчонка, посреди ночи людей искать… Мне страшно! — заныла Ван Ли и вцепилась в руку Чжао Лэя мертвой хваткой.