Белый призрак: Кто встал на пути — падёт

— И то верно, эта тётушка дело говорит, — Юлиа легко качнула рукой и едва заметно улыбнулась.

— Что? Тётушка?! — женщины реагируют на возраст острее всего, особенно женщины красивые.

— Ой? Или, может быть, тёща? — Юлиа на мгновение замерла, а затем изобразила крайнее удивление.

— Ты… — помрачнела не только Алиса, но и сам герцог Филипп, стоявший рядом с ней.

— Прошу прощения, я никак не ожидала, что вы уже обзавелись внуками, простите ради бога. У меня с детских лет слабое зрение, вечно путаю людей. Прошу прощения, — с виноватым видом произнесла Юлиа.

— Ты…

— Эй! — Алиса уже собиралась взорваться от гнева, но герцог Филипп вовремя удержал её за руку. — Эта шутка совсем не смешная.

— Ого, как здесь шумно! — раздался издалека звонкий голос герцога Луиса, который шествовал с сияющей улыбкой в окружении целой толпы подлизывающихся к нему толстосумов.

— Ваша светлость, вы носа не казали все эти дни, мы уж грешным делом подумали, что вы сегодня и вовсе не явитесь, — расплывшись в маслянистой улыбке, с омерзительным выражением лица шагнул ему навстречу Фейсо.

— Ха-ха! Противостояние Расколотого Льва и Куансюэ — такое зрелище, как же я мог его пропустить! — рассмеялся герцог Луис.

— А это кто?.. — Ээмо нынче был крайне чувствителен к незнакомым лицам, особенно если те отирались возле столь влиятельных персон. Заметив за спиной герцога Луиса лысого громилу, он не удержался от вопроса.

— О, это Кармен, его светлость отец приставил его следить за мной. Эх, понятия не имею, кто настучал на меня старику, да так, что он вообразил, будто я тут целыми днями только и делаю, что просаживаю деньги налево и направо. Вот и прислал мне соглядатая, — состроил жалобную физиономию герцог Луис. — Теперь-то вы понимаете, почему я нос из дома не казал столько дней.

«Да верить тебе — себя не уважать», — мысленно скривились все присутствующие, хотя на лицах у каждого застыло выражение глубокого понимания.

Перед началом турнира организаторам предстояло провести ритуал. По сути, он сводился к банальному выражению почтения великому Всевышнему Богу, что духовным стержнем вел за собой весь континент.

Все гладиаторы вышли на арену, зазвучала громкая и мелодичная музыка, а в центре наспех сколоченной сцены закружилась в изящном танце прекрасная дева. Несколько мужчин в белых ризах медленно поднялись на помост, ступая в такт мелодии и гармонично дополняя движения танцовщицы, отчего всё действо казалось абсолютно естественным, словно созданным самой природой.

Солнце поднялось высоко, и всеобъемлющая любовь Всевышнего Бога согревала каждого. Почти все предавались блаженному теплу светила, и лишь один Яхань свернулся калачиком в самом темном углу, беззастенчиво и громко храпя на зависть окружающим.

Многие заметили пренебрежение Яханя, в котором сквозило вопиющее неуважение к Всевышнему Богу. Однако никто даже не подумал делать ему замечание — в конце концов, Тяньжэнь в свое время вел себя точно так же. Учитель таков, чего же еще требовать от его ученика?

Долгая церемония походила на открытие Олимпийских игр, но, к счастью, организаторы точно рассчитали время, да и утомительные речи отсутствовали, так что в самый разгар полудня, когда лучи Всевышнего Бога достигли пика своего сияния, турнир официально начался.