Эхо вечности: Тайна бессмертных

— Знаем, знаем! — Фань Дапэн чуть не отбил себе голову кивками.

— Вспомнил! Учитель Ван Дачуан как-то упоминал об этом на лекции, но когда кто-то спросил его о подоплёке дела, он просто замял разговор! — возбужденно воскликнул Ван Лэ.

— Этот патент называют чуть ли не главным достижением Китая в сфере реставрации культурных ценностей, о нём знает каждый в отечественной отрасли охраны древностей! Как же всё-таки было дело? Расскажите нам, учитель! — с искренней мольбой произнес Ван Лэ, а Фань Дапэн тут же подхватил:

— Именно, именно!

Едва они замолчали, старик не произнес ни слова, лишь улыбаясь, глядел на Ван Лэ и Фань Дапэна, словно ожидая чего-то. Переглянувшись, они наконец уловили требования старика и хором выпалили:

— Наставник!

— Ладно уж! Раз у вас такое отношение, сегодня я вам всё растолкую! Но вы должны поклясться, что никому не скажете, — расхохотался старик.

— Обязательно, обязательно, об этом будем знать только мы вдвоем! Мы с Ван Лэ будем считать, что ничего не слышали! — торопливо заверил Фань Дапэн.

Выслушав его, старик бросил взгляд на Ван Лэ, и тот послушно добавил:

— Ничего не слышали.

— Всё началось из-за спора о датировке одной бронзовой вещицы эпохи до династий Цинь и Хан. Помню, патент уже больше месяца как лежал в патентном ведомстве! У меня возникли разногласия с тогдашним светилом нашего института — называть его имя я не стану, и вы даже не пытайтесь выведать. На всех собраниях, больших и малых, на академических дискуссиях и педсоветах он вовсю пользовался своим авторитетом и напропалую громил мои идеи. Кричал, что я с дуба рухнул, что я зелёный юнец… В сердцах я написал заявление об уходе, но патент-то к тому моменту уже подали, и ничего изменить было нельзя, — с заносчивым, но всё ещё кипящим гневом произнес старик.

— Бронзовый сосуд? Слу случайно не тот цзунь с бараньей мордой, что хранится нынче в музее бронзы Баоцзи? — подумав немного, спросил Ван Лэ.

— Верно, именно цзунь с бараньей мордой! — с интересом отозвался старик.

— Ну так поведайте нам историю этого сосуда, — с ожиданием обратился он к Ван Лэ.

Ван Лэ немного подумал и произнес:

— Цзунь с бараньей мордой был раскопан в 1966 году на месте доциньского рыночного поселения на северо-восточной окраине города Баоцзи. Это редчайший бронзовый сосуд эпохи Западная Чжоу. Он не просто перевернул представления соотечественников о материалах и технике литья, развенчав множество сомнений зарубежных ученых. Главное — его надписи прямо опровергли попытки иностранных специалистов отрицать пятитысячелетнюю историю китайской культуры!

— А ты парень не промах! Ну-ка, объясни мне, почему же на столь очевидной реликвии возникла проблема с датировкой? — с одобрением спросил старик.

— Этот артефакт представляет собой типичный бронзовый сосуд с эпиграфикой. Сама по себе датировка должна была быть предельно простой — её можно определить по форме, способу отливки и надписям. Но особенность этой вещи заключалась в том, что возраст, полученный при анализе с разных сторон, слишком сильно различался: в некоторых случаях расхождение превышало двести лет, — рассудительно ответил Ван Лэ.