Мир вращается вокруг меня: Восхождение всемогущего нарцисса

Глубоко вздохнув, Линь Ифань погрузил сознание в Искру.

Сплав Синего огня и Искры пульсировал в груди на странной, нестабильной частоте, застрявшей где-то посредине между отметками в 0.5 и 8 герц, словно два барабанщика с разным ритмом отчаянно пытались войти в унисон. Потребовалось около десятка секунд, чтобы унять эту чехарду и отыскать общую частоту в 1.6 герц.

В сознании проступила трехмерная модель монеты. То была не игра воображения, а «предсуществование» – монета уже существовала в исходном коде Вселенной как одна из возможностей, оставаясь лишь невоплощенной. Ему предстояло не сотворить ее из ничего, а перевести из категории «возможно» в разряд «реально».

Он мысленно «нажал» кнопку инстанцирования.

Ни звука, ни вспышки, ни клубов дыма. Над его ладонью, примерно в сантиметре от кожи, материализовалась монета. На долю секунды зависнув в воздухе, она упала прямо ему на ладонь. Столкновение металла с кожей издало настоящий, резкий и короткий звук: «Хлоп».

Дыхание Су Муцин оборвалось. В лаборатории царил лишь мерный гул вентиляторов приборов.

Опустив взгляд, Линь Ифань уставился на лежащую на ладони вещицу. Круглая форма, квадратное отверстие, бледно-зеленая патина, гладкие кромки. На лицевой стороне четко проступали четыре иероглифа – «Юань ю тун бао», причем края штрихов хранили следы тончайшей чеканки. Зажав монету большим и указательным пальцами, он поднес ее к самым глазам. Вес составлял порядка трех с половиной граммов – точь-в-точь как у рублевой монеты. Она казалась чуть прохладнее комнатного воздуха, градусов двадцать наощупь, поскольку воплотилась прямо в двадцатиградусном воздухе. Края не резали пальцы, хотя и не были отполированы до зеркального блеска, сохраняя присущую металлу шероховатость.

─ Она настоящая, ─ сдавленным голосом произнес Линь Ифань.

Су Муцин вышла из-за главного пульта, приблизилась и протянула руку. Линь Ифань переложил монету на ее ладонь. Она поднесла ее к свету, перевернула, огладила кончиками пальцев внутренние грани квадратного отверстия, после чего подхватила со стола штангенциркуль и замерила диаметр – двадцать четыре и пять десятых миллиметра, тютелька в тютельку по его заданию. Сторона квадратного отверстия равнялась шести и двум десятым миллиметра, толщина – одной и двум десятым. Вытащив из ящика флакончик с разбавленной соляной кислотой, она обмакнула туда ватную палочку и провела по краю монеты. Цвет ватки не изменился: никакого покрытия, чистая латунь.

Опустив штангенциркуль, Су Муцин пристально посмотрела на Линь Ифаня.

─ У тебя получилось.

Линь Ифань не сводил глаз с монеты, спокойно покоившейся на ладони Су Муцин. Она не исчезала. Прошла секунда, вторая, третья.

─ Она все еще здесь, ─ проговорил он.

─ Здесь, ─ подтвердила Су Муцин.

Четвертая секунда, пятая, десятая.

Су Муцин вернула монетку на ладонь Линь Ифаня. Тот сжал пальцы, пряча ее внутри, и почувствовал, как металл теплеет, постепенно сравнявшись с температурой его тела. Исчезать монета не собиралась.

Двадцать секунд, тридцать.

Линь Ифань уже почти поверил, что она останется здесь навсегда.