В моём подземелье никто по-настоящему не умирает

Но затем Рокспринг робко подал голос первым:

— Миу!

Словно щелкнул невидимый тумблер:

— Миу…

— Миу!

Не прошло и минуты, как весь Зал Ядра огласился звонким, переливчатым писком на два голоса.

Поскольку эти двое прибыли из окрестностей Златопшеничного и Речнолесья, Оуэн не стал мудрствовать лукаво и решил пойти по проторенной дорожке: кубик окрестил Голдвитом, а мелкий ромбик — Ривервудом.

Но не успел он утвердить имена в мыслях, как в сознании раздался тоненький восторженный вскрик.

В следующее мгновение незримая сила вздернула всю троицу под самые своды зала:

— Ах! Ну до чего же славные малютки! — голос Элы сочился неподдельным экстазом: — Оуэн, скорее помоги мне придумать им славные имена!

Оуэн без задней мысли выложил свои географические изыски.

Богиня тут же ошарашенно охнула:

— Оуэн, ты серьезно?! Ну разве можно таким прелестным деткам давать столь топорные клички?!

Оуэн растерянно наблюдал, как тройка кристалликов кувыркается в воздухе. Поначалу малыши растерялись, но быстро вошли во вкус, и их «миу» зазвенели с искренним восторгом.

Хозяин подземелья и сам не сдержал теплого смешка:

— Да ладно тебе, у меня с фантазией на имена с роду было туго! Зачем усложнять, если можно звать по старинке?

— А Лалу ты бы тоже звал «лабиринтом Лалу»?! — моментально парировала богиня: — А сам ты почему тогда не переименовался в Блэкстоуна, а, Оуэн?

Лазурные грани шестигранника предательски порозовели от смущения:

— У-у меня вообще-то есть собственное человеческое имя! С чего бы мне его менять?!

— Ничего не знаю! — отрезала Эла: — Изволь дать деткам красивые имена! А то со временем их станет больше, и ты при знакомстве будешь бубнить географический справочник вместо нормальных имен?!

Оуэн окончательно стушевался.

Представив эту нелепую перекличку, он лишь виновато крякнул.

Пришлось пойти на попятный: к Рокспрингу все уже намертво привыкли, так что его трогать не стали, а вот новичков он малость облагородил, нарекши Голдвином и Ривеном.

Эла, конечно, поворчала, что Оуэн просто слегка причесал старые топонимы под человеческий лад, но скрипя сердце утвердила вердикт.

Когда вопрос с именами утрясся, Оуэн окинул взглядом попискивающую троицу, и над его ядром сам собой всплыл воображаемый знак вопроса.

Рокспринг уловил настроение опекуна: секундой позже над его собственным кристалликом тоже соткался кривоватый, размытый вопросительный знак. Голдвин и Ривен с любопытством подплыли ближе, задрав верхушки и явно пытаясь разглядеть диковинную загогулину.

«Интересно… А это “миу” — врожденный язык духов-хранителей? Звучит точь-в-точь как кошачий писк, только чуточку мягче…»

— Ты очень наблюдателен, Оуэн! — весело отозвалась Эла: — В стародавние времена те из младших богов, что приложили руку к сотворению первых духов, питали слабость к кошкам, вот и вложили в их суть частичку своей прихоти. Затея пришлась всем по вкусу, так повадка и прижилась!

Услышав пояснение, Оуэн молча отлетел назад на добрый метр.

Какое счастье, что он родился человеком, а не природным духом. Представь он себя пищащим этим пушистым голоском — его бы вывернуло от неловкости на месте.