В моём подземелье никто по-настоящему не умирает

Весь плац обнесли высоким бревенчатым частоколом. Сайрус с Гриром еще даже не переступили порог, а изнутри уже доносился нестройный людской гомон, перемежаемый глухими, увесистыми ударами дерева о дерево.

Сайрус шагнул в калитку вслед за наставником ровно в тот миг, когда два учебных клинка со звонким треском скрестились в воздухе.

Охотник насмешливо вскинул бровь, окинув взором ряды тренирующихся:

Все до единого бойцы орудовали деревянными тренировочными мечами.

— Господин гильдмастер, а толк с этого вообще будет? Заставлять людей махать оружием, к которому они отродясь не привыкли…

Грир небрежно отмахнулся:

— Пустое, всё путем. Сейчас главное — заложить правильную базу, считай это обычной физической закалкой. К тому же лагерь-то зовется школой мечников! Само собой, здесь учат владеть мечом, а чему еще?

Сайрус скосил глаза на пару коротких кинжалов, мирно висевших у него на поясе, а затем с немым укором уставился в спину шагающего впереди старика.

— Да расслабься ты. Тебя я в этот лягушатник для новичков пихать не собирался. Пошли за мной.

Не оборачиваясь, старик поманил его пальцем и свернул на центральную дорожку.

Только сейчас Сайрус приметил в глубине плаца еще одну деревянную перегородку, отсекавшую задний двор от общей толчеи.

— На передовой линии инструкторами стоят тертые бронзовые ветераны, — на ходу пояснил Грир. — Я последние дни лично вколачивал в них основы, чтобы теперь они передавали науку свежему пополнению.

Миновав узкую калитку, они вышли на просторный внутренний двор.

Здесь занимались всего трое.

Один из них, сжимая в обеих руках потяжелевший учебный брус, с глухим рыком неистово молотил деревянное тренировочное чучело:

От каждого удара крестовина манекена с бешеным свистом раскручивалась, обрушивая встречные деревянные бруски бойцу прямо в корпус и плечи. Но детина даже не думал отступать — принимал каждый удар на грудь и предплечья с тупым, глухим стуком!

Парень стоял с голым торсом, и его бронзовая от загара кожа налилась густым багрянцем. Деревянные колобахи раз за разом молотили по мышцам, но из его стиснутых зубов не вырвалось ни единого стона.

— Это Гугар, — кивнул старик. — Тяжелый пехотинец Серебряного ранга. Как-то раз принял на щит всю дурь Золотого монстра, превратился в сплошной синяк, но с ног так и не свалился.

Уголок рта Сайруса нервно дернулся.

Он покосился на Грира, продолжавшего экскурсию с видом заправского гида.

— Спокойно, волчонок. Знаю, что это не твой стиль. Выбивать из тебя душу колотушками я не собираюсь, договорились?

Старый гильдмастер указал на двух других бойцов, сошедшихся в учебном поединке неподалеку.

Один из них был совсем молодым парнем с короткой серовато-каштановой шевелюрой.

Сайрус смутно припомнил это лицо:

Кажется, он видел его в толпе в тот самый день, когда впервые сцепился с Гриром на площади.

Как же его звали… Рейган? Рейн?

Охотник перевел взгляд на второго дуэлянта:

Стойка и выпады этого бойца были чересчур вычурными, словно сошедшими со страниц старинного трактата. Каждое движение выверялось до волоска с маниакальным упором на осанку и изящество. Это не походило на грязную хватку уличного рубаки — скорее на вышколенную науку, которую годами вбивают в юных аристократов строгие фехтмейстеры.