Я и мой босс-тиран строим бизнес-империю в мире культивации

Лу Чэнь перелистывал ее записи, двигаясь от первой страницы к самым свежим. Делал он это небыстро, задерживаясь на каждой странице по несколько секунд. Чжао Сяомань понятия не имела, что он высматривает — записи представляли собой черновики с неразборчивым почерком и множеством исправлений.

— Неплохой метод.

Лу Чэнь захлопнул тетрадь и подвинул ее обратно к ней.

Проследив за его взглядом, Чжао Сяомань уперлась глазами в ту самую созданную ею трехколоночную систему «ввод — понимание — применение».

— У вас научилась, — вырвалось у нее.

Сказав это, она тут же пожалела. На лице Лу Чэня произошло едва заметное изменение: уголки его бровей чуть дрогнули — то ли от удивления, то ли от того, что он пытался справиться с каким-то непривычным чувством.

— У меня?

— Ну да. — Чжао Сяомань просто отложила палочки и решила высказаться начистоту. — Когда вы раньше утверждали мои проекты, то никогда напрямую не говорили, что именно не так. Вы вечно спрашивали: «А сама как думаешь?» или «Подумай еще», заставляя меня саму искать ошибки, выводить закономерности и писать планы исправлений. Эту привычку конспектировать по методу «ввод — понимание — применение» я выработала как раз тогда, когда вы меня заставляли.

Лу Чэнь помолчал немного и дважды легко постучал пальцами по столу — это была его привычка, когда он погружался в раздумья.

— Похоже, моя прошлая „тренировка“ пошла тебе на пользу.

— Тренировка? — Чжао Сяомань не удержалась от смеха. — Босс, вы называете это тренировкой? Отчитывать мой проект голосом, который был слышен во всем отделе: „Чжао Сяомань, ты эти данные с потолка взяла?“; при всех разносить мой анализ конкурентов на еженедельном совещании: „Ты называешь это анализом конкурентов? Это список конкурентов“; оставлять меня один на один с самым вредным клиентом: „Не рассчитывай, что кто-то вечно будет подтирать за тобой сопли“. Вы называете всё это тренировкой?

— А как иначе? — невозмутимо ответил Лу Чэнь. — Устраивать для тебя производственную гимнастику?

Чжао Сяомань поперхнулась.

Но поразмыслив как следует, она решила, что слова Лу Чэня не лишены определенного смысла. Если бы не те «тренировки» — нет, правильнее было бы назвать их «публичной казнью» — она сейчас ни за что не смогла бы непринужденно беседовать с главой Стадии Зарождающейся Души в ином мире, не смогла бы учиться с нуля в совершенно незнакомой сфере духовного земледелия и не сохраняла бы хладнокровие, раз за разом разбирая проблемы и составляя планы при каждой встрече с трудностями.

Опустив взгляд на остатки лапши в миске, она вдруг кое о чем вспомнила.

Это было в ее первый год работы, когда ей впервые поручили самостоятельно вести проект среднего масштаба. Проект переписывали сорок семь раз, и каждый раз Лу Чэнь заворачивал его обратно. В самый последний момент он даже поленился писать замечания — просто нарисовал огромный вопросительный знак прямо на обложке ее проекта, да так сильно надавил, что чуть не проткнул бумагу насквозь.

Тогда она прорыдала перед своим рабочим местом полвечера.

На следующий день с покрасневшими глазами она сдала сорок восьмой вариант. Лу Чэнь потратил три секунды на просмотр и поставил подпись.