Белый призрак: Кто встал на пути — падёт

— Эй, ты… оглох, что ли? Мы уходим! Позволишь ты нам валить или нет?!

Заметив, что Ээмо будто и не слушает его трепотни, зачинщик оборвал крики остальных и взвизгнул пуще прежнего — очевидно, подхваченная толпой поддержка придала ему храбрости.

— А? Так вам всего-то и надо было что уйти! Да ради бога, — Ээмо резко вскинул голову, встретившись взглядом с говорившим, и с озадаченным видом протянул так, будто только что сообразил, о чём речь.

— Что со мной… Что происходит с моим телом? Что это за человек? Что это за взгляд такой?! Черт, плевать, сейчас не время рассуждать об этом! — пронеслось в голове у того самого мужика, что только что переглянулся с Ээмо. Непонятно откуда в нём вдруг всколыхнулся липкий, иррациональный страх. Утерев пот, он слегка сбавил спесь и напустил на себя бравый вид: — Э… Ну ладно, тогда мы отчаливаем.

Волоча за собой тяжёлые кандалы, мужчина неспешно зашагал к выходу. — А железяки на руках и ногах куда девать?

— Сейчас снимем, — усмехнулся Ээмо.

— То-то же, эта дрянь… Твою мать, как же она мешает! Вообще-то я человек не безрассудный, горные разбойники тоже рискуют шкурой каждый день, разницы с гладиаторами никакой. Если у вас тут хорошие условия, так и быть, могу остаться вашим бойцом. Только сначала мне надо выйти из этого лагеря рабов.

Видя мягкотелость Ээмо, мужик решил, что прежний страшный взгляд был лишь игрой воображения, и разошёлся не на шутку, вообразив себя свободным человеком. Несколько рабов молча двинулись следом за ним. Остальные тоже заволновались, готовые сорваться с мест.

— Слышь, братан, думаешь, прокатит? — заикнулся парень помладше, обращаясь к товарищу постарше.

— Должно. Нас тут столько, если поднимем бунт, им ни за что не удержать порядок.

Старший молча кивнул и поднялся вместе с соседом.

— Кучка идиотов.

В самом дальнем углу двора, куда едва добивал свет, небритый мужчина с суровым волевым лицом мысленно сплюнул, зажмурился и снова откинулся назад, делая вид, что намерен вздремнуть.

— Босс, а вы на редкость покладисты. Хе-хе, ну-ка, отворите мне наручники, — дойдя до ворот, главарь протянул руки дежурившим у прохода подручным с самодовольной ухмылкой.

Ээмо холодно улыбнулся, и его глаза блеснули ледяной синевой.

— Кхм.

Раздался глухой звук, брызнула кровь. Короткий вскрик — и один человек ру навзничь на землю.

— Ах вы… сукины дети, решили нас провести! Братья, порвём их!

Секундное оцепенение сменилось взрывом ярости: пара выходцев из тех же шаек бросилась вперёд с перекошенными лицами, размахивая тяжёлыми цепями кандалов прямо на Ээмо.

— Слепые муравьи, сгиньте! — рявкнул Ло И.

Он грозно процедил ругань, метнулся вперёд, заслонив собой Ээмо, и взмахнул рукой. Несколько окровавленных тел отлетели в разные стороны, а вместе с ними — обломки разорванных в клочья кандалов.

— Кажется, кое у кого здесь в корне неверные представления, — окинув взглядом притихшую от демонстрации силы Ло И толпу, Ээмо повысил голос. — Да, в нашей бойне и впрямь заведены такие порядки. Бойцы Куансюэ остаются по собственной воле, а те, кто не желает здесь оставаться, вольны уйти в любую минуту. Вот только присутствующие здесь господа, судя по всему, вовсе не гладиаторы. Вы — рабы. Рабы, которых я чёртовски дорого выкупил сегодня домой. Вы тоже хотите свободы? Принимаете меня за идиота или думаете, будто Куансюэ — благотворительный фонд, который выкладывает бешеные деньги за рабов только для того, чтобы отпустить их на волю? Вы — грёбаные рабы, а у рабов должен быть вид подобающий. Свобода? Пока вы остаётесь рабами, вам её не видать. Рабы Куансюэ — если вам и суждено подохнуть, то только здесь, под знаменем Куансюэ!