Эхо вечности: Тайна бессмертных

— Этот предмет — эпохи Цинь, и сомнений тут быть не может: подобные узоры находили исключительно при раскопках циньских захоронений. Все циньские нефритовые изделия в целом делятся на ритуальную утварь, украшения и предметы быта. К ритуальной утвари относятся нефритовые диски би, пластины гуй, подвески хуан, цилиндры цун, жезлы чжан и прочее, причем нефритовая пластина гуй встречается не так уж часто. Среди украшений выделяют фурнитуру для мечей, кольца и подвески в виде животных. Что же касается предметов быта, к ним главным образом причисляют кольца и крючки для поясов. Судя по уже обнаруженным образцам, эта вещица относится к типичным предметам обихода: по уцелевшей форме можно заключить, что это было небольшое кольцо, которое носили на поясе. Вырезанные на нем орнаменты — классические зернистые узоры и сцепленные облака, характернейшие для эпохи Цинь. Глядя на сохранившийся размер, можно также предположить, что цельное кольцо раскололось на несколько частей, и это — лишь самый крупный его осколок.

Ван Лэ увлеченно сыпал своими умозаключениями о древнем нефрите, совершенно не заботясь о том, насколько понятны они дилетанту вроде Цинь Цянь, которая слушала его с застывшим выражением лица, даже не успевая осознать услышанное. Сообразив, что он тут излишне красуется своими познаниями, Ван Лэ поскреб в затылке, виновато улыбнулся Цинь Цянь и смутился еще больше при виде ее ошеломленного вида. Лишь спустя какое-то время Цинь Цянь пришла в себя и произнесла:

— Я не слишком поняла всё то, что вы наговорили, но мне предельно ясно одно: этот нефрит действительно принадлежит эпохе Цинь. Однако мне хотелось бы узнать, почему он разлетелся на куски и что означает передаваемое в нашем роду из поколения в поколение изречение: «Встреча по нефриту, воссоединение людей»?

Услышав вопрос, Ван Лэ вышел из своего прежнего неловкого состояния и продолжил:

— Почему нефрит раскололся на куски, я сказать не могу, но, судя по многолетнему опыту охраны памятников истории, чаще всего так поступали разлученные родственники, оставляя подобные метки для последующего опознания. В девяностых годах в Сиане и на Тайване одна пара разделенных в бурные годы Китайской Республики братьев воссоединилась как раз благодаря поврежденному нефритовому изделию.

Услышав это, Цинь Цянь тут же попросила Ван Лэ рассказать историю тех двоих братьев.

И Ван Лэ начал свой рассказ:

— На закате периода Китайской Республики жил да был один богатый и влиятельный помещик, у которого подрастали два сына. В один прекрасный день местные бандиты прислали к нему людей за военным налогом, но некогда процветавшее семейство уже давно растеряло былое состояние и не имело прежней роскоши — откуда у них было взяться лишним деньгам на уплату сборов? Делать было нечего, и хозяину пришлось отдать старшего сына в армию к этим головорезам. Накануне отъезда отец собрал обоих мальчиков перед собой и сказал, что он, отец, оказался бессилен и вынужден отправить старшего сына на службу, лишь бы спасти семью от полного разорения и гибели. Отец и сыновья обнялись и горько заплакали. Напоследок родитель разломил надвое фамильную драгоценность — нефрит — и наказал братьям непременно разыскать друг друга в будущем. Расставшись, старший сын прошел через горнила войн на юге и севере, после чего бежал на Тайвань. Младший же унаследовал уже обнищавшее семейное гнездо вместе с той самой половинкой нефрита, которую позже передали на хранение в Сианьский музей.