Уголки губ Тао Руань дернулись в ухмылке, и она затянула под нос песенку, собираясь удалиться. Но едва она ступила шаг, как за спиной раздался зловещий голос: ─ Стоять.
Обернувшись, Тао Руань увидела нахмурившуюся Жому. Глаза той налились кровью, и она буравила незваную гостью тяжелым взглядом: ─ Что ты только что сделала?
Произнесено это было по словам, с невероятным скрежетом зубовным. Тао Руань лишь взкинула руки, изобразив крайнее удивление: ─ Сделала? Да я ничего не делала!
─ Жому, ты что, после смерти своего мужа-зверочеловека совсем рассудком повредилась?
Пнув камень, ограждавший огород, Тао Руань презрительно хохотнула: ─ И ты, отброс, возомнила себя земледельцем, решила тут овощи выращивать?
Услышав предупреждение системы о том, что все семена погибли, Жому, до этого углубленно изучавшая теорию, вылетела наружу как ошпаренная и успела застать угасающее зеленое свечение на ладони Тао Руань. Сопоставив это с только что прочитанным материалом об управлении стихиями у зверолюдей, она моментально смекула, в чем дело: ─ Ты можешь презирать меня, можешь топтать мое достоинство, но сметь глумиться над моим урожаем я тебе не позволю!
Вспомнив, как вчера срывала спину, усердно заделывая семена в землю, и осознав, что всё это было уничтожено Тао Руань всего за пару минут, Жому вложила в свой взгляд на обидчичку еще больше ярости. Тао Руань больше не пыталась притворяться: её лицо окаменело, она дважды сухо хохотнула: ─ Ты – отброс, твои овощи – мусор, твой муж – отброс, и твой ребенок – мусор!
─ Вы все живете лишь на том свете, чтобы тратить воздух зря!
Выпалив это, Тао Руань махнула рукой, отдавая приказ слугам: ─ Покажите ей, как следует вести себя ничтожествам.
Четверо громил швырнули на землю мешок с деньгами и с ухмылками бросились вперед. И в тот момент, когда деревянные палки со свистом рассекли воздух, целясь прямо в Жому, та единым движением перехватила дубинку. Представив себе текстуру обычного песка, она мысленно пожелала этого, и палка в её руках начала стремительно терять прочность, рассыпавшись в конце концов горстью желтого песка. Стоявший с пустыми руками быкоголовый отелeл на месте, растерянно протянув: «Э?..» – как тут же получил от Жому мощнейший удар кулаком прямо в лицо. Урона этот удар нанес немного, но оскорбления в нем содержалось на все сто. Быкоголовый взвыл, схватившись за лицо, после чего с изумлением обнаружил, что ему вовсе не больно. Лошадиноухий верзила тоже сообразил, что дело нечисто, и с размаху опустил свою дубинку на Жому, но та точно так же обратилась в мелкий песок прямо в процессе удара. Какого чёрта?!
Остальные двое тоже поняли, что творится что-то неладное, но всё равно обрушили свои палки на спину Жому. Та пошатнулась, едва не рухнув на колени, но удержалась на ногах, резко развернулась и в два счета ухватила обоих за палки. В мгновение ока две дубинки стекли сквозь ее пальцы струйками сыпучего песка. Остолбенев от ужаса, оба амбала отпрянули, а Жому отвесила каждому по сокрушительному удару в живот, заставив их со стоном согнуться пополам. Лошадиноухий вспомнил про брошенные на землю мешки с монетами и, из последних сил замахнувшись, метнул их прямо в затылок Жому. Резко обернувшись, Жому перехватила руку противника на лету. В ту же секунду кисть лошадиноухого рассыпалась песком. Издав дикий вопль и глядя на собственное культяпистое запястье, он рухнул на землю без чувств. Тао Руань к тому моменту уже дрожала от страха: хоть она и была магом древесной стихии 2-го ранга, боевых способностей у нее практически не имелось, из-за чего она повсюду таскала за собой охрану. Увидев, как её слуги в считанные секунды лишаются рук, она перепугалась до полусмерти и, начисто забыв о всякой гордости, бросилась наутек широким шагом. На бегу она не забыла окрикнуть подельников: ─ Бегите!