Харбинские хроники: Тени минувших лет

Тот самый ключ от сокровищницы до сих пор хранился у Ху Саня. Он тоже подумывал о том, чтобы при случае вернуться и отыскать тайник, но началась война, пронеслись годы, а после образования республики подходящего момента так и не представилось. Когда жизнь наладилась, появилась семья и дети, старейшина Ху перестал мечтать о подобных рискованных способах разбогатеть. Теперь старик отдал этот ключ Ху-цзы лишь в качестве оберега.

Эту историю мы с Ху-цзы любили больше всего, и ее же терпеть не мог Ху Цзянь: во-первых, она пропагандировала феодальные суеверия, а во-вторых, он не желал, чтобы старик болтал посторонним об их бандитском прошлом. Однако старику было всё равно, и порой, если мы с Ху-цзы капризничали, он пугал нас тем, что ночью придет Царь Многоножек и утащит нас. Этот фокус работал безотказно, так что в детстве я панически боялся сороконожек.

Теперь, вспоминая прошлое, я видел все события так ясно, словно это было вчера, вот только мы с Ху-цзы выросли, а дедушка Ху стал постепенно всё забывать. Былые дни он вспоминал всё реже, целыми днями греясь на солнышке в заслуженном покои старости.

В последнее время я так и не появлялся дома. Заработав немного денег на бизнесе с Даке, Ху-цзы съехал от родителей и снял квартиру, чтобы жить более свободно. По его словам, дома отцовский вид только портил ему настроение, да и отца доводить до болезни ему не хотелось, а редкие визиты — это тоже проявление сыновней любви. Заглядывал он туда изредка, в основном чтобы проведать деда. Вот я и жил у него. После того как правительство запустило четырехтриллионную программу стимулирования рынка, ситуация на бирже сложилась превосходная, и Ху-цзы неплохо поднялся на акциях. После этого он вовсе забросил дела и теперь промышлял биржевой торговлей на профессиональной основе. Даке, поддавшись его уговорам, тоже вложил немалые средства, хотя у того помимо этого имелись и другие дела на стороне.

Вот только в этом году обстановка на бирже становилась всё менее радужной: недавний стимул, взметнувший индексы до отметки в три с половиной тысячи пунктов, испарился, уступив место пугающим американским горкам.

Глава 3

Эти несколько дней Ху-цзы ходил сам не свой, постоянно вздыхая. За последние два месяца фондовый рынок стремительно рухнул, и Ху-цзы, день за днем наблюдая за падением своих акций, с утра до вечера только и делал, что жаловался на жизнь. Продать в убыток ему было жалко, а если не продавать, то деньги на глазах таяли.

— Брат Ху, так дальше нельзя, — прибежал вечером к Ху-цзы Ван Даке. — Сегодня к нам уже приходили требовать долги. Что делать-то?

— Чего боятся? С нами они пока ничего не сделают.

— Понятно дело, но изо дня в день так жить — тоже не дело, — сказал Ван Даке и опустился на диван.

— Ты что, у кого-то на стороне денег занял? — спросил я у Ху-цзы.

— Немного занял. Раньше, когда на бирже все шло отлично, хотел срубить побольше… Своих средств не хватило, вот и перехватил кое-где.

— Ну ты и рисковый… Сейчас они тебя еще не трогают, но долго так продолжаться не может, нужно срочно искать выход.