Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

Скупка морепродуктов – труд не из легких. Утром надо встать ни свет ни заря, а вечером многие прибрежные лодки возвращаются поздно, так что работа до полуночи – обычное дело.

Старина Линь завтракал. На пристани полно было лавок с булочками и лапшой, но его завтрак состоял из нескольких баоцзы и жидкой рисовой каши. Людей у пункта приема в такой ранний час еще не было.

Старина Линь уставился на пришедших. Чжао Цинь, не говоря ни слова, занес ведро прямо к нему в дом, А-Хэ в замешательстве последовал за ним.

— Эй, вы чего удумали? А ну, выметайтесь! — Линь замахнулся палочками для еды, намереваясь выставить их вон.

Чжао Цинь поставил ведро, уселся на ближайшую табуретку, схватил со стола баоцзы и запихнул в рот, указывая левой рукой на добычу.

Линь уже открыл рот, чтобы обругать наглеца, но невольно проследил за его жестом. В следующий миг его глаза округлились:

— Пескожилы? И что, все ведро?

Увидев второе ведро, которое поставил А-Хэ, он почти вскрикнул:

— Два полных ведра!

— Можешь сам высыпать и убедиться. Старина Линь, честно скажу, я хотел в город ехать продавать, но А-Хэ настоял, мол, ты человек хороший, цену сбивать не станешь. Вот и принесли.

Раз уж А-Хэ его верный помощник, Чжао Цинь счел нужным замолвить за него словечко.

Лицо Линя дернулось. Он поднял взгляд на сияющего А-Хэ и в его глазах промелькнула еще большая неприязнь.

— Выносите на улицу, там светлее.

— Давай здесь, если надо – включи свет. Послушай, Старина Линь, впредь весь свой улов я буду нести тебе, но ты должен пообещать: никому ни слова о том, сколько я заработал.

Старина Линь фыркнул:

— Да кому вы нужны, чтобы на вас зариться? Это от вас людям прятаться надо. И вообще, сколько можно на берегу насобирать? Вчера черенки, сегодня пескожилы – это просто у ваших предков на кладбище могилы удачно задымились.

— Если не согласен, считай, что сегодня утром меня здесь не было.

Линь посмотрел на два исчезнувших со стола баоцзы и затрясся от гнева:

— Тебя не было?! А мои булочки что, собака слизала?

— Скрытность – это хорошо. Вы двое хоть раз в жизни проявили усердие, и то ладно. Не бойся, язык у меня за зубами.

— А я слышал, это ты раззвонил, что у вдовы Ван родинка на заднице.

Услышав это, Линь подпрыгнул как ошпаренный:

— Какой подлец такую чушь несет?! Я в глаза ее не видел, откуда мне знать? Бесстыдники, сами смотрите…

— На левой или на правой?

— На пра… — Линь осекся и уставился на Чжао Циня:

— С утра пораньше вздумал меня разыгрывать? Все, не буду я ваш товар брать, валите отсюда.

— Ладно-ладно, поняли мы, что не ты это. Давай к делу.

Линь хмыкнул – сам же тему увел, паршивец.

— Сначала взвесим, сколько тут цзиней.

— А цена какая?

— Раньше их у нас навалом было, по несколько мао за цзинь отдавали. Уже много лет столько не видел. Люди если и выкопают парочку, так домой несут съесть. Сейчас и не знаю, какой курс.

— Сначала скажи цену. Если слишком мало, то даже если пообещаешь Пинпин за А-Хэ выдать, все равно в город отвезу.

А-Хэ с горечью посмотрел на Чжао Циня:

— Брат, ты моим семейным счастьем рискуешь!