Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

«Большая уборка»

Покончив с лапшой, Чжао Цинь первым делом проверил очки удачи. Сытый желудок никак не повлиял на показатели: на табло по-прежнему красовалось $$193 + 0$$.

Мечтам о том, чтобы продолжить сбор морепродуктов после полудня, не суждено было сбыться.

— Брат, чем займемся днем? — Спросил А-Хэ.

Чжао Цинь окинул взглядом жилище, больше напоминавшее свинарник, и скомандовал:

— Днем будем приводить дом в порядок. Мать твою, тут же человеку жить невозможно.

— Ладно, я останусь и помогу, — А-Хэ допил последний глоток бульона из стакана и привычным жестом швырнул пустую тару прямо за дверь.

Чжао Цинь только вздохнул, глядя на эту отработанную до автоматизма привычку. Ну что ж, пусть парень на своей шкуре прочувствует, что уборка порой изматывает сильнее, чем погоня за моллюсками в отлив.

— Идет. Только сначала дуй домой, отдай деньги бабушке. Заодно нарви у нее в огороде каких-нибудь овощей и принеси мне. На этот раз платить не буду, но впредь за каждый пучок буду давать денег. Давай, иди.

— Да за бабушкины-то овощи какие деньги?

Чжао Цинь внезапно помрачнел:

— Это не ты их выращивал. Были бы твои – мог бы строить из себя щедрую душу и раздавать кому угодно. А по какому праву ты распоряжаешься плодами чужого труда?

— Я…

— Всё, иди. И помни: ты вырос, теперь твоя очередь быть опорой для бабушки.

— Я понял, брат.

На этот раз слова, кажется, действительно достигли цели. А-Хэ сорвался с места и припустил во весь дух, но, уже выбегая со двора, умудрился еще раз пнуть брошенный ранее стакан из-под лапши.

— Подними и выброси в мусор!

— Ой.

А-Хэ пришлось вернуться, подобрать мусор и только после этого окончательно скрыться из виду.

Чжао Цинь нашел длинный бамбуковый шест, примотал к нему веник и принялся сметать пыль с потолка и стен.

Надо сказать, родительские гены были не самыми плохими: и он, и старший брат выдались рослыми. Рост Чжао Пина был около метра семидесяти восьми, а сам он вымахал примерно до метра восьмидесяти двух.

К тому времени, как он закончил обметать верха, А-Хэ всё еще не было. Чжао Цинь уже начал про себя ворчать на необязательность приятеля, как тот бесшумно проскользнул в дом и, не говоря ни слова, схватился за метлу.

— Ты хоть понимаешь, в каком порядке всё делается? Пол подметают в последнюю очередь. Если сейчас подметешь, через минуту придется начинать заново.

А-Хэ коротко охнул, отложил метлу и принялся протирать стол тряпкой.

Только тут Чжао Цинь заметил, что с парнем что-то не так.

— Что стряслось?

— Брат, бабушка расплакалась. Увидела двести юаней – и в слезы, то плачет, то смеется… Брат, я ведь и правда был последним подонком, да?

Чжао Цинь сдержанно улыбнулся, отложил шест и легонько похлопал друга по макушке: