Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

Чжао Пин задумался и ответил:

— И то верно. Я сразу отнесу морские ушки, чтобы твоя невестка проснулась и могла начать их перебирать. Да и лишние глаза на рассвете нам ни к чему.

— Хорошо. Но как ты два мешка потащишь? Лучше пригони тележку и перевези всё разом.

Чжао Цинь сейчас меньше всего хотел тащиться домой с тяжестью, а потом возвращаться. Если он уйдет, то за улитками уже точно не вернется.

— Брат Пин, я с тобой схожу, — вызвался А-Хэ.

— Не надо, вы собирайте улиток. В крайнем случае, я два раза обернусь, — Чжао Пин поколебался, но всё же поспешил домой. Нести сейчас один мешок на горбу, чтобы потом всё равно возвращаться с тележкой – бессмысленно. Лучше сразу привезти транспорт.

— За работу, — сказал Чжао Цинь и принялся собирать улиток.

С этим делом было проще: их не нужно было отковыривать, как морские ушки. Улитки лежали кучками, только успевай зачерпывать. На дамбе их было столько, что за раз в ладонь попадала целая горсть.

К моменту возвращения Чжао Пина с тележкой ведра у обоих были почти полны. Их тут же опорожнили в мешки, чтобы отвезти домой на сортировку.

Горькие улитки сильно разнились в цене: крупные шли по два юаня за цзинь, а мелкие – едва ли по одному с четвертью.

Когда Чжао Пин пришел во второй раз, Чжао Цинь и А-Хэ уже начали сдавать позиции. Хоть улиток было еще предостаточно, от постоянного наклона нещадно ломило поясницу.

— Отдохните-ка немного. Кстати, невестка передала вареные яйца. Раньше недосуг было, так поеште сейчас, а я пока поковыряю.

Чжао Цинь и А-Хэ не проронили ни слова. Они послушно выбрались на дамбу, поставили ведра и просто повалились на бетон.

— Смотрите не усните, утренняя сырость коварна. Одежда мокрая от пота, просквозит – заболеете.

— Знаем, старший брат, — отозвался Чжао Цинь. Он с трудом заставил себя сесть, взял вареные яйца и протянул два штуки А-Хэ. — Поешь, надо силы восстановить.

— Брат, сколько мы за эту ночь сможем выручить?

Чжао Цинь усмехнулся:

— Что, усталость как рукой сняло?

А-Хэ сел, взял яйца и тоже заулыбался:

— Устал, конечно. Но как подумаю, что за одну ночь заработал, может, месячную зарплату другого человека – так на душе сразу радостно.

— Ешь давай. Доедим, соберем еще по двадцать цзиней на брата – и по домам.

— Тогда поторапливайся, уже светает.

На востоке едва забрезжила белесая полоска зари. Видимость была еще слабой, но поскольку остались только улитки, можно было не опасаться, что односельчане увидят что-то лишнее и начнут судачить.