Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

Встречные односельчане провожали его недоуменными взглядами. Наверное, даже родной брат сейчас бы его не признал.

Местные жители воспринимали ловлю и сбор морепродуктов как тяжелый труд. И мужчины, и женщины были черны от загара, и никто не заботился о таких тонкостях. Его наряд не только притягивал взоры, но и слегка пугал – он походил на мумию, сбежавшую из пирамиды.

На каменистом участке берега он наткнулся на тетушек, собиравших устриц. Одна из них, вскинув голову, внезапно увидела его и испустила такой вопль, что не только три другие женщины подпрыгнули, но и сам Чжао Цинь вздрогнул от неожиданности.

— Тетушка Цюй, вы так и до инфаркта довести можете!

Голос показался ей знакомым, и тетушка Цюй осторожно спросила:

— Сяо-эр из семьи Чжао?

Чжао Цинь немного приспустил повязку, чтобы она могла его рассмотреть.

— Матушка родная, что это на тебе за наряд?

— Кожа нежная, боюсь обгореть.

— А тебе разве не полагается сейчас дома дрыхнуть? Что ты на берегу забыл?

— Спать скучно, пришел морепродукты пособирать, — ответил Чжао Цинь и зашагал на запад, огибая огромный валун, чтобы уйти подальше.

Впрочем, далеко он не ушел. Он прекрасно знал, что эти сплетницы начнут его костерить.

— Ха-ха-ха! Посмотрите на него, собирать он пришел. Даже на график приливов не смотрит. Люди на отливе приходят, а этот явился, когда вода прибывать начала.

— Ой, ну надо же, мужик, а не стыдится говорить, что у него «кожа нежная».

— Смех да и только. Есть такая поговорка: «даже дерьма поесть вовремя не успеет», это про него.

— И как такой в университет поступил? Наверняка ответы списал.

— Слушай, Цюй, твоя Нана всё правильно сделала. Надо было давно с этим типом все связи рвать. Если бы она за него вышла, жизнь бы себе загубила.

Да, Цюй Ин была несостоявшейся тещей Чжао Циня.

— Да ну что ты, кто на такого посмотрит? Яблоко от яблони… Какой отец, такой и сын. Только Хуайпин на человека похожа была, а как она померла, так и семье их конец пришел.

Хуайпин была матерью Чжао Циня. Услышав упоминание о матери и отце, Чжао Цинь, хоть и не был тем прежним парнем, почувствовал, как в груди закипает глухая ярость.

Он вышел из-за валуна и сухо кашлянул. Женщины, увидев, что он всё еще здесь, натянуто заулыбались.

— Ой, а ты чего не идешь собирать? Давай скорее, сейчас прилив начнется, нам уже домой пора.

Даже самым толстокожим становится неловко, когда их ловят на сплетнях за спиной. Стоило Цюй Ин замолчать, как остальные подхватили – мол, время позднее, пора закругляться.

— Тетушка Цюй, когда мы с Инь На были помолвлены, ваша семья взяла у моей мешок риса. Раз уж помолвка расторгнута, не пора ли вернуть должок?

Услышав это, Цюй Ин мигом растеряла всё смущение и едко усмехнулась:

— Да как тебе не стыдно этот рис требовать! Я бы еще сказала, что ты жизнь моей Нане испортил. Из-за того, что её имя рядом с твоим стояло, её репутация пострадала.

— И не смей больше про помолвку заикаться. На себя в лужу посмотри сначала.

Чжао Цинь не разозлился. Он лишь спокойно улыбнулся:

— А вы знаете, почему Инь На сама захотела разорвать помолвку? Вы уверены, что не хотите возвращать рис?