Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

— Я знаю, ты все еще злишься. Я не виню тебя. Просто хотела сказать: даже если ты не окончил университет, я не смотрю на тебя свысока.

Чжао Цинь замер на мгновение и вдруг расхохотался:

— Хочешь держать меня на «скамейке запасных»? Со зрением у тебя плоховато. Я простой рыбак, у меня в карманах так пусто, что даже на презерватив не наскребу. О, точно! Чжан Чэнцзи тогда именно это и спросил – не потому ли я ее не трогал, что денег на защиту не было? Ха-ха!

— Чжао Цинь, это уже слишком! Извинись, и я забуду твои слова.

— Я «слишком»? Ты совсем дура? Проваливай уже и исчезни из моей жизни. Иначе я такие вещи скажу – уши завянут.

— Ты… Чжао Цинь, ты еще пожалеешь! Я ведь хотела дать тебе шанс снова стать моим другом.

— Да не сдался мне твой шанс. Вали отсюда.

Инь На смахнула невидимую слезу и, не оборачиваясь, бросилась прочь.

Он не хотел злиться, но эта особа была невыносима. В груди саднило – не от разрыва с ней, а от чувства вины перед другом. Старая память о нем не давала покоя.

Снова присев, он закурил и полез за телефоном, лишь потом вспомнив, что аппарат новый и номера Лю в нем нет.

Когда сигарета догорела, гнев улегся. Глупо позволять такой женщине портить себе настроение. Решив это, он отщелкнул окурок в море и встал.

Взгляд упал на ведро. Наступил новый день. Открыв системную панель, он глянул в раздел удачи и обомлел: 1001 + 37 очков. Рекорд за все время! Азарт мгновенно вернул его к жизни.

Но где же эта удача притаилась?

Включив фонарь, он решил пройтись на юг вдоль волнореза – там тоже была отмель.

Случайный луч света скользнул по бетонным опорам. Что-то там было. Спустившись пониже, он присмотрелся. Черт, горькие улитки! Штука полезная, в жару есть их – самое то, но стоят они копейки.

Юаня полтора за цзинь в лучший базарный день.

Он уже собирался лезть обратно, как вдруг заметил рядом с улиткой какой-то нарост. Овальный, похожий на вздутие от комариного укуса на бетоне. Подцепил его совком – и ахнул. Огромное морское ушко! Граммов сто весит, не меньше.

Система звякнула: очки заслуг выросли сразу на сто единиц. Плюс пять за улиток – теперь у него было двести семьдесят шесть очков.

Сердце забилось чаще. Он повел фонарем вокруг – и увидел, что опоры буквально усыпаны этими моллюсками.

Сделал еще пару шагов – и там то же самое.

Один он тут до рассвета прокопается. Нужно звать своих.

Первым делом набрал А-Хэ:

— Живо дуй сюда! Я на восточном волнорезе. Воды не забудь!

Сбросил и набрал брата:

— Брат, бери воду и мешки. Я на волнорезе, с восточной стороны.

— Что нашел?

— Придешь – увидишь. Быстрее!

Чжао Пин только-только умылся и лег, но после звонка мигом соскочил. От волнения он заговорил громко и разбудил дочку.

Ся Жун, укачивая ребенка, спросила шепотом:

— А-Цинь звонил? Говорили же, что пусто сегодня.

— Не знаю, что там, но велел мешки брать. Видно, наткнулся на жилу.

— Вот и иди. В термосе чай холодный, возьми. И еще – я пока вы ходили, десяток яиц сварила, знала, что голодными вернетесь. Захвати с собой.

— Ладно. Спите.

Чжао Пин, как и прошлой ночью, выскочил из дома и припустил бегом.