Собирательство у моря: Начал с лопаткой и прибрал к рукам весь пляж

На крики Старины Линя начал собираться народ. Все жаждали зрелищ.

— Старина Линь, это всё твоя дочка виновата – слишком уж она у тебя красавица!

— Линь, ты чего, зятя встречаешь? Зачем палка-то?

Владельцы соседних скупок были конкурентами. Хоть в обычное время они и ладили, сейчас никто не упустил возможности подколоть Линя. Шутки посыпались градом.

Глаза Старины Линя полыхнули гневом. Он недобро зыркнул на толпу, потряс палкой и прикрикнул на парней:

— Еще не убрались?

Чжао Цинь со вздохом посмотрел на А-Хэ: чем этот обалдуй тут занимался всё это время?

— Старина Линь, мы товар принесли. Если не принимаете – пойдем к соседям.

— Какой еще товар? Думаете, я не вижу, что у вас на уме…

Он осекся на полуслове, когда Чжао Цинь указал на ведра. В пылу веселья никто и не заметил, что притащили парни.

— Королевский черен? Откуда столько?

Старина Линь, забыв опустить палку, подошел ближе, заглянул в ведро и достал одного моллюска:

— Размер отличный. И видно, что только из песка. Свежак.

— Боги, где вы двое столько добыли?

— Вы что, в море выходили? На каком острове копали?

— Глядите, какие крупные и жирные. Цинь, неужели ты сам это выкопал?

— А не из чужого ли садка вы это стащили?

— Цинь, Старина Линь вон с дубиной стоит, может, мне продашь? О цене не обижу.

Место было людное, а Чжао Цинь – личностью известной. Сначала его превозносили как гордость деревни, поступившую в университет, теперь поносили как конченого бездельника. Он всегда был темой для разговоров.

— Дикий это товар или разводной – неужели вы своим глазом не видите? Старина Ло, я бы с радостью продал тебе, да вот брат мой уперся – говорит, только к Линям пойдем. — С этими словами он кивнул на сияющего А-Хэ.

Лицо Старины Линя дернулось. На этот раз он не стал ругаться – кто же прогоняет выгоду от порога? Товар был первоклассный. В наши дни, когда берег прочесывают по восемьсот раз на дню, найти столько черенов за раз было почти нереально.

Как и сказал Чжао Цинь, перекупщики каждый день имели дело с морепродуктами и прекрасно отличали дикую добычу от выращенной в неволе.

Шанс накопать столько дикого королевского черена за один день был мизерным.

— Беру. Шестнадцать юаней за цзинь, — буркнул Линь. Он вытащил большой таз, чтобы пересыпать улов: нужно было проверить качество по всему объему и заодно смыть лишний песок.

…

На пристани всегда толпилось много народу: грузчики, водители, те, кто чинил сети или сортировал рыбу. При желании работу мог найти любой.

Старший брат Чжао Циня, Чжао Пин, сегодня не пошел на гору. Отдав брату рис, он отправился подработать в порт.

Сейчас действовал запрет на ловлю, и это время использовали для ремонта причалов. Чжао Пин умел обращаться с камнем и раствором, поэтому занимался заделкой швов между плитами. Платили восемьдесят юаней в день – неплохо, хоть работа и была временной.

— Апин! А-Хэ снова к дочке Линя лезет, твой брат там тоже ввязался. У Линя палка в руках, сейчас драка будет! — Крикнул кто-то с берега.

Те, кто стоял ближе, услышали краем уха и передали дальше, Чжао Пину: