Сянься: Мне пять лет, я принимаю пациентов за всю секцию, чтобы заработать на лекарства

«Наклонись, спроси, не торопи иглу»

─ Смеешь сказать – я сделаю. Смеешь или нет?

Голос Шэнь Циншаня звучал негромко, но каждое слово падало на каменный стол, словно кованый гвоздь.

Вэнь Чживэй подняла на него глаза. На лице старшего брата не было ни тени сомнения или издевки. Он просто ждал ответа.

Она приоткрыла рот, собираясь бросить: «Смею».

Су Чанцин кашлянул.

Сухо, едва заметно перхнув в горле. Но Вэнь Чживэй тут же захлопнула рот.

─ Чживэй, ─ Су Чанцин подошел к каменному столу, заложил руки в рукава и остановился, глядя на нее. ─ Что ты собиралась сказать?

─ Первый укол в точку болезненности с внешней стороны правого колена, на три фэня в глубину, чтобы снять поверхностное сращение.

─ А дальше?

─ А затем позволить старшему брату поставить иглы.

─ Неверно, ─ Су Чанцин заговорил ровным тоном. ─ Ты пропустила один шаг.

Вэнь Чживэй замерла.

─ Ты знаешь, куда колоть, и знаешь глубину. Но ты спросила его об этом?

Су Чанцин кивнул на Ван Теньоу.

─ О чем спрашивать? Боль в пояснице мы же только что видели…

─ Ты видела его ногу, видела, как он ходит, ─ перебил ее Су Чанцин, и голос его по-прежнему оставался тихим. ─ Но ты спросила, какие лекарства он принимал? Спросила, сколько тяжестей он таскает каждый день и сколько часов кряду? Спросила, боится ли он игл и приходилось ли ему терпеть их раньше?‐

Пальцы Вэнь Чживэй крепче вцепились в ремень аптекарского короба.

Она действительно не спросила.

Стоило ее чутью подсказать, где кроется хворь, как она тут же устремилась к готовому выводу. Шаги, обоснование, схема иглоукалывания – все выстроилось в голове единым аккуратным и чистым потоком.

Но о тех вещах, о которых спрашивал Су Чанцин, чутье ей ничего не могло поверить.

─ Первое дело для врача – не объявлять больному его диагноз, ─ Су Чанцин присел на корточки, сравнявшись с ней взглядом. ─ А расспросить, через что ему пришлось пройти. Сначала дознайся до всего, а уж потом берись за дело. Кто берется лечить, не разобравшись, тот не хворь врачует, а в рулетку с жизнью играет.

Вэнь Чживэй закусила губу и кивнула.

Она повернулась обратно к Ван Теньоу и глубоко вздохнула.

─ Дядя Ван, я задам тебе еще несколько вопросов, отвечай как есть.

Ван Теньоу перевел взгляд с Су Чанцина на нее и потер ладони друг о друга.

─ Ладно, спрашивай.

─ Эта рана на ноге у тебя уже лет четыре-пять, верно? В то время ты обращался к кому-нибудь за помощью?

─ Обращался. Старый лекарь из городка пару раз помял ногу да сказал, раз сухожилия целы, то и беспокоиться нечего. Позже и впрямь болеть перестало, вот я и принялся снова за работу.

─ Перестало болеть – это оно по-настоящему утихло или ты заглушил боль какой-то дрянью?

Уголки рта Ван Теньоу слегка дрогнули.

─ Приходилось жевать обезболивающие пилюли. Их выдавали на руднике: как невмоготу станет работать, закинешь одну за щеку, и два часа никакой боли.

Руки Вэнь Чживэй замерли на весу.

Обезболивающие пилюли. Она видела это название в полуистлевшей книге, подобранной на кладбище брошенных тел. В тексте упоминались лишь название да назначение, но о последствиях приема не было ни слова.