Сянься: Мне пять лет, я принимаю пациентов за всю секцию, чтобы заработать на лекарства

«Поломанная дверь – чего она стоит»

Су Чанцин нес ее на спине добрую половину часа.

Горная тропа была узкой – едва вдвоем не разойтись, по обочинам росла трава по колено, а каменные ступени поросли густым мхом.

Цзян Цзи прижалась к спине старика, опершись подбородком о край дорожной аптечки, и ее круглые глаза жадно впитывали каждую деталь по пути.

Три каменные плиты на дороге проломились, и никто их не чинил.

Указатель из дощечки завалился в кусты, а буквы на нем дожди и ветры выели добела.

На середине горы стояла высохшая старая сома, к ее стволу была прибита дощечка с кое-как выведенным словом «Яолу», причем тушь выцвела настолько, будто ее смыли водой.

─ Прибыли, ─ остановился Су Чанцин.

Вэнь Чживэй подняла голову.

Горные ворота представляли собой две деревянные подпорки, державшие горизонтальную вывеску; левый опорный столб у основания уже сгнил, и держался лишь благодаря трем подложенным под него булыжникам. На вывеске красовалось триероглифическое название секты – «секта Яолу», причем правая половина иероглифа «секта» обломилась по самому краю, из-за чего издалека это походило на «наоборот».

Получалась «Яолу Наоборот».

Добрый знак.

Она промолчала, окинув взглядом внутренний двор.

Двор оказался небольшим, мощенный синим камнем пол пересекали трещины, сквозь которые пробивалась сорная трава. Прямо напротив возвышался главный зал с закрытыми дверями, в бумажной решетке правого окна зияла дыра. Слева виднелись две комнаты в крыле, у одной из которых крыша наполовину обвалилась и была кое-как затянута брезентом. Справа тянулся ряд низких навесов, под которыми громоздились две печи для варки снадобий.

Одна пошла трещиной и была стянута проволокой.

Вторая развалилась на три куска и валялась у стены – вид у нее был такой, будто ее давно бросили лечить.

В самом конце двора зеленел небольшой клочок аптечного огорода.

Вэнь Чживэй прищурилась, оценивая масштабы: по ее прикидкам, под посадки годилось меньше трети земли, а остальное занимала слежавшаяся, твердая как камень почва да корни погибших ростков.

Су Чанцин опустил ее на землю и отряхнул пыль с подола.

─ Ну как? – спросил он.

Вэнь Чживэй прижала к себе аптечку и обошла двор по кругу. Шла она медленно, останавливаясь возле каждого подозрительного места и изучая его без малейшего выражения на маленьком лице.

Завершив обход, она вернулась к Су Чанцину.

─ Беднее, чем я думала.

Су Чанцин кашлянул в кулак.

─ Но, – подняла голову Вэнь Чживэй, – фундамент не просел, главная балка цела, колодец работает. Бедно – не бедно, а остов еще держится.

Брови Су Чанцина слегка приподнялись, уголки рта тронула улыбка, и он уже собирался заговорить…

Как сверху по горной тропе донесся глухой стук шагов.

Чвствительность Вэнь Чживэй опередила слух, уловив приближение чужака.

Мужчина, высокий, шаг уверенный, но ритм чуть сбивается. При шаге на правую ногу центр тяжести смещается влево на полдюйма, а в меридианах около левого ребра таится давний застарелый разлом – словно тонкая трещина на фарфоре, снаружи не разглядишь, но каждое движение натягивает окружающие мягкие ткани.