Я, продажный чиновник, привязал систему трудолюбия и любви к народу?

Ланьэр подошла с тазом теплой воды, аккуратно поставила его на подставку под галереей и протянула ему чистое полотенце.

Взяв ткань, Лю Дафу наотмашь умыл лицо.

Заходящее солнце косыми лучами пробивалось сквозь западную глинобитную стену, вытягивая его одинокую тень в длинную полосу, сиротливо лежащую на синем кирпиче.

Он на мгновение замер.

В голове вихрем проносились лица тех людей, что предстали перед ним в судебной зале сегодня.

Чжоу Даню, обнимавший бездыханное тело жены и рыдавший словно дитя.

Старик Ван, стоявший на коленях и уверявго, что его лавку захватили силой три года назад.

Та тридцатилетняя женщина, что захлебывалась слезами, лишившись дома по вине рода Ху, и ютившаяся в полуразрушенном храме за городской заставой.

И те зеваки на площади.

Когда они кричали «светлый отец-благодетель», в их глазах горел свет.

То был не льстивый блеск и не угодничество, а подлинный свет людей, тонувших в воде и наконец ухватившихся за спасительную соломинку.

Он вспомнил то, что осталось в памяти прежнего владельца тела.

Вспомнил, чем прежде была эта уездная управа: чиновники-плуты правили бал, чинуши творили беспредел, простому люду негде было искать правды и защиты.

Династия Да Юн с момента своего основания насчитывала уже больше сотни лет.

Многие ли нынче помнят те суровые законы, что установил император-основатель: «убийца подлежит смерти, а причинивший увечье или совершивший кражу – отвечает по всей строгости»?

Лишение человеческих жизней в нынешнем мире стало обыденным делом.

Пальцы Лю Дафу, сжимавшие полотенце, постепенно сжались в кулак.

В прошлой жизни он был самым обычным человеком.

Обычным человеком с нормальными жизненными принципами.

Работа с девяти до пяти, дом-работа, а порой, натыкаясь в сети на проявления несправедливости, он превращался в интернет-бойца и яростно строчил гневные комментарии.

─ Почему эти подонки еще не подохли?─

─ Куда смотрят чиновники?─

─ Где справедливость?─

─ Разве нет законов?─

Высказавшись, он закрывал вкладку и продолжал заниматься своими делами.

Он ничего не мог изменить.

Он был всего лишь рядовым обывателем.

У него не было ни сил что-то менять, ни отваги совершить хоть что-нибудь.

Но теперь…

Он опустил взгляд на собственные чиновничьи одежды.

Уездный начальник Цинъюаня.

Он – местный отец народа на этой земле.

Настоящий, назначенный династией Да Юн начальник уезда.

В его руках колотушка для привлечения внимания, кисть судьи, цепи для сковывания злодеев и меч для их казни.

Ему больше не нужно быть диванным экспертом.

Он может стать тем самым человеком, который делает дело на самом деле.

Лю Дафу поднял голову, глядя на угасающие краски заката у самого горизонта.

Дневной верок принес с собой сладковатый аромат гардений.

Ланьэр тихо произнесла:

─ Ваша честь, ужин готов.

─ Понял.

…

Усевшись за стол и окинув взглядом скудную похлебку с парой пресных овощей, Лю Дафу долго хранил молчание.

Настоящее бедствие.

Мысленно тяжело вздохнув, он подцепил палочками пучок зелени, отправил в рот и принялся жевать, чувствуя вкус травы.

Ланьэр стояла рядом, осторожно поглядывая на него, и тихо спросила: