Игра возмездия: Выход за грань

Четко расслышав удаляющийся топот и чувствуя, как тело в воде то и дело тычутся чьи-то безглазые рты, Ли Чжи наконец испытал нечто похожее на облегчение.

Но он не заметил, как увлекшись прослушиванием береговых шорохов, незаметно погрузился на самое дно пруда. Пальцы рук и ног случайно задели что-то твердое, совсем не похожее на рыбу, и, скользнув по нащупанной поверхности, он принялся шарить в поисках края.

Прежде чем бесславно захлебнуться в этой луже, он решительно взвалил на плечо найденный предмет и изо всех сил оттолкнулся ногами к поверхности.

Тьфу [пип]! Кто [пип] сделает хоть глоток этой дряни, тот пес! — вынырнув, Ли Чжи изо всех сил выплевывал затекшую в рот мерзкую жижу и хрипло жаловался на судьбу.

Глава 20

Свежий воздух хлынул в легкие. Ли Чжи, тяжело дыша на самом берегу, издалека напоминал утопленника, только что вытащенного из воды. Его и без того бледное тело от долгого пребывания в воде слегка раздулось, а на лице читалась еще большая слабость.

Рядом с ним пластом лежало другое тело — по-настоящему мертвое, частично превратившееся в скелет из-за того, что долго пробыло в воде и было обглодано рыбой.

Судя по одежде — если только этот бедолага не был трансгендером или любителем переодеваться в женское, — Ли Чжи мог с уверенностью сказать, что покойник был взрослым мужчиной, причем его вкус соответствовал моде из далекого детства Ли Чжи.

К тому же он был без штанов. Вернее, носить штаны на нем было уже нечему.

У этого трупа отсутствовала нижняя половина: его безжалостнором разрубили прямо у основания таза. Обрывки тазовых костей с неровными сколами от острого лезвия красноречиво свидетельствовали о грубости палача, действовавшего так, будто он вымещал на ком-то злобу.

Но по какой-то странной причине, хотя перед глазами находилась уже вполне остывшая плоть, которую можно было смело отправлять в крематорий, живот трупа все еще вздымался и опускался. Казалось, мертвец просто страдает от временной нехватки кислорода и теперь постепенно возвращается к жизни.

Поддавшись любопытству, Ли Чжи скрестил руки, напряг их и принялся делать трупу непрямой массаж сердца.

Под пальцами ощущалась не только маслянистая скользкость сточной воды, но и отчетливое, пугающее чувство: ладони проваливались в разбухшую, гниющую плоть. В следующую секунду раздался звук, похожий на влажный чмок.

Скопившаяся в брюшной полости трупа мутная жижа брызнула наружу через рваную рану. Вместе с ней хлынули и обитатели водоема: спинные плавники разорвали и без того разложившиеся края раны, и зловонная жидкость хлынула потоком, словно при прорыве плотины.

Появившиеся на свет аборигены пруда тут же оказались на палящем солнце и забились на земле. При каждом соприкосновении с сухой почвой раздавалось шипение, их глаза быстро тускнели, а выпуклые многогранные зрачки, лишенные влаги, выглядели жутковато.

— Я умер с открытыми глазами и не нашел успокоения! — озвучил Ли Чжи посмертные слова новоявленной жертвы.

Вокруг не было ни подозрительных шагов, ни признаков какой-либо живности. До слуха доносился лишь шелест ветра в высокой траве, отчего Ли Чжи на мгновение показалось, что он вернулся в прежнее состояние, и он внезапно почувствовал сильную усталость.