Харбинские хроники: Тени минувших лет

— Охренеть, старый Ху, я будто на выступлении разговорного жанра побывал. Покруче любых стихов на разогреве у мастеров юмора! — я поднял палец вверх и похвалил Ху-цзы.

Войдя внутрь, мы увидели очень чистую комнату, пропахшую табачным дымом. На прогретом кане было разостлано ватное одеяло с мелким цветочным узором, а посредине стоял небольшой столик. Сразу было видно — вещица не простая. Тонкая резьба по дереву, и хотя предмет явно старинный, краски все еще яркие, а конструкция крепкая. Старик сидел на кане, скрестив ноги. На улице было не холодно, но он все равно накинул на плечи теплую курточку на серой подкладке, а поясницу обмотал широким поясом — судя по всему, спина и ноги у него побаливали.

На голове у старика красовалась темная вязаная шапка, а на лбу выделялся длинный горизонтальный шрам. Глаза под ним хоть и казались мутными, но все еще источали пронзительный блеск.

— Нынче молодежь таких словечек уже не знает, даже внук мой Сяо Шунь понимает только те фразы, что дед то и дело повторяет. Похоже, парень, в твоем роду тоже промышляли разбоем? — обратился старик к Ху-цзы.

— Точно так, мой дед с вами из одного теста. Как вас величать, уважаемый?

— Ох, ну тогда всё понятно. Можете звать меня Лао Шаньтоу. Сам я уже одной ногой в могиле, и затевать какие-то лишние смуты мне без надобности. Говори прямо, сынок, зачем пожаловал? Что знаю — поведаю, а чего не ведаю — не взыщи.

Старик взял самокрутку, протянутую Сяо Шунем, и чиркнул огоньком.

— Мы, в общем-то, по делу небольшому: хотели бы углубиться в горы и отыскать одно место, вот и гадаем, не ведаете ли вы часом о нем. Раньше здесь промышляла шайка люцзы, а их главаря звали Лао Сюнсяцзы. Не подскажете, где находилось их логово?

Старик окинул нас взглядом и спросил:

— Зачем вам это место?

— Мой дед когда-то был у них главным стрелком, вот мы с братом и решили освежить память, побывать в родных краях, — с ухмылкой ответил Ху-цзы. — Поглядим заодно, годно ли это местечко для того, чтобы нам двоим тоже залечь на дно.

Старик даже не улыбнулся на шутку Ху-цзы:

— Парень, твой дед — Ху Сань?

— Он самый.

— Хм-м… — старик на миг задумался. — Те места давно сгорели дотла, смотреть там не на что. Но раз уж ты внук Ху Саня, коли впрямь намылился туда, я велю Сяо Шуню проводить вас. Дорога неблизкая, без проводника точно заблудитесь. Сяо Шунь с малолетства растет в этих горах, здешние тропы знает лучше меня.

— Вы знали моего деда?

— Знал. Да только всё это мхом поросло, старые дела. Оставайтесь ночевать у меня, а на рассвете выступаем!

Не дав нам и слова сказать, старик повернулся к Сяо Шуню:

— Скажи матери, пусть к вечеру сварганит чего сытного гостям. И сам собирайся, завтра поведешь их в горы.

— А, ладно, — Сяо Шунь согласился без лишних раздумий, а потом перевел взгляд на нас и буркнул: — Странные вы, городские, вечно вас тянет в эту глухомань, и что вы там только выискиваете.

— А что, кто-то еще шляется по этим горам? — тут же вставил я.

— А как же, сегодня до полудня мимо нашего посёлка проехали две машины, тоже дорогу спрашивали.