Харбинские хроники: Тени минувших лет

«Двенадцатый месяц семнадцатого года Республики, возможно, уже пятое число, погоды на улице я не знаю. Ранее я получил небольшое ранение да к тому же выбился из сил и умудрился уснуть в этой комнате. Не знаю, сколько я проспал, но когда проснулся, мои часы уже остановились. Здесь всё так же темно, и теперь я понятия не имею, который час. Как мне найти выход? Смогу ли я выбраться отсюда живым? Сюэ Э, надеюсь, я смогу вернуться к тебе».

«Двенадцатый месяц семнадцатого года Республики, остальное неизвестно. Что мне делать? Этот город ужасен, я всё время иду в одном направлении, но никак не могу выйти, и каждый раз возвращаюсь в этот двор. Возможно, это просто точно такой же двор, в котором я сидел раньше, кто знает… Сюэ Э, я скучаю по тебе!»

«Двенадцатый месяц семнадцатого года Республики, остальное неизвестно. Я не знаю, сколько времени прошло с момента последней записи. Здесь я не один, я в этом уверен!! Когда опускается туман, снаружи кто-то ходит, точно кто-то ходит, я слышал звуки. Сюэ Э, я, кажется, схожу с ума, мне отсюда не вернуться…»

«Семнадцатый год Республики… Я, наверное, уже несколько дней ничего не ел, возможно, я уже мёртв, или это галлюцинации. Я видел силуэты в тумане, но это страшнее, чем не видеть ничего! Где я в конце концов нахожусь! Что это за хрень снаружи!!»

«Семнадцатый год Республики… Сюэ Э, у меня больше нет сил…»

Это была последняя страница, а дальше не было уже ничего. Дочитав до этого места, я невольно покрылся холодным потом: те странные вещи, о которых говорилось в дневнике, заставили каждого из нас изрядно встревожить. Невозможность выбраться из города, густой туман — всё это было точь-в-точь как наша нынешняя ситуация. Что же касается тех тварей за дверью, о которых он писал, то тут и вправду было непонятно, галлюцинации это или то, что происходит наяву. Если эти создания действительно появятся, что нам делать?

Эти вопросы неотступно крутились у меня в голове. Судя по выражениям лиц остальных, я знал, что они чувствовали то же самое. Мысль о том, что этот скелет вполне может стать нашим общим концом, то и дело всплывала в сознании, отравляя душу.

В конце концов тишину нарушил Ху-цзы.

— Как думаете, что это за твари, о которых он писал? — спросил Ху-цзы.

— Понятия не имею, — ответил я. — Но он говорил, что они появляются, когда опускается туман, — разве это не наша нынешняя ситуация? Может, и нам придется с ними столкнуться.

Слушая меня, Ху-цзы одновременно запихивал старую перьевую ручку, блокнот и служебное удостоверение в карман рюкзака. Тогда я спросил его:

— Ты это к чему? Все эти вещи и ломаного гроша не стоят.

— Дело не в деньгах, мы ведь с ним в некотором роде товарищи по несчастью. Если в конце концов удасться выбраться отсюда, я разыщу Сюэ Э этого парня и передам ей все эти вещи. Считай, исполню его предсмертное желание.

— И то верно, Ху-цзы, не ожидал от тебя такого благородства. Только вот жива ли ещё Сюэ Э? Семнадцатый год Республики — это, должно быть, 1929-й. Если Сюэ Э до сих пор жива, ей стукнуло никак не меньше девяноста с гаком. Что-то мне слабо верится.